Потом вновь замолчал. Но это же Ветров! Макаров ждал следующее высказывание приятеля и тот «не разочаровал».
— Слышал я, конечно, про венценосных людей, но… венценосная жопа… — задумчиво качая головой, протянул Ветров. — Дан, ты теперь представляйся коротенько так: царь, просто царь. Тебе теперь можно, ты теперь коронованный, — и заржал, а остальные его поспешили поддержать. С минуту раздевалку сотрясал мужской гогот, доводя Богдана до белого колена.
— Бл*ть! Да закройтесь вы все, — рыкнул Макаров и попытался отодрать свой кроссовок от стены. Попытка оказалась безуспешной. — С*ка! — ударил ладонью рядом.
— Дан, тут, походу, растворитель нужен, — вынес вердикт Ромыч, внимательно изучив произведение искусства.
— Да ладно? Серьезно? А я думал они на сопли прилеплены! Я, с*ка, даже не буду спрашивать какой суицидник сделал это… — резко оборвал себя на полуслове, вспомнив, как Швед на поле смотрит на него пристально, спотыкается и чуть не радует своим фееричным падением. Мозг лихорадочно работал, подкидывая факт за фактом и тут же обрабатывая их. Если занятие у группы Швед параллельно с его тренировкой, то почему они с подругой бежали вдвоем? Наказание за опоздание? Это выяснить можно быстро. Но и без этого Богдан был уверен, что это Шведка. А кто еще рискнет здоровьем? Только эта безбашенная.
— Если моя догадка подтвердится… — тихо пробормотал, но вездесущий приятель услышал.
— А она подтвердииииится, — на манер приведения провыл Макс, нарушая драматический момент.
— Да уж, — хмыкнул Серый. — Талант не пропьешь, почерк мастера узнаешь везде.
— Серый, ты хоть не доставай! А?
— Ладно, ладно. Давай лучше отколупаем все ценное из этого произведения искусства, — примирительным тоном предложил Леснов.
— Идиотка, мля, — процедил Богдан, снова повернулся к кроссовкам и вновь попытался отодрать от стены, когда позади раздался щелчок фотокамеры.
— Для истории, — пояснил неугомонный Макс на вопросительный взгляд Макарова. — Думаю, по окончании вашей войны я составлю веселый альбомчик, последним кадром в котором будут похороны, но вот чьи… Хм… В любом случае в плюсе останусь, когда солью историю, — заржал этот вражина.
— Ветров, только попробуй!
— Да ладно тебе. Пошутить уж нельзя. Что там у вас? Посторонитесь, дядюшка Макс сейчас все сделает.
Схватил один кроссовок и попытался его отодрать от стены, но тот, казалось, прирос намертво.
— Может, все-таки растворителем? — вновь предложил Ромыч.
— Да? Он у тебя с собой? — иронично поинтересовался Макс.
Ромыч покачал головой.
— О, идея! — воскликнул Ветров и полез в рюкзак. Порывшись, он изъял «мечту» туриста: набор «вилка, штопор, нож, открывашка» в одном флаконе. Зачем он это носил с собой не понятно.
Макаров хмуро наблюдал за ним. Возник вопрос, что именно в данную минуту Ветров собрался открывать — это собственно парень и озвучил вслух.
— Дан, и как ты перевалился на четвертый курс с такими тугими мозгами? — усмехнулся Макс и подошел к выдающемся экспонату. — Откровенно, даже жалко такое яркое проявление художественного экспрессионизма уничтожать, — тихонько подцепляя, он принялся отдирать кроссовок от стены, тот, вроде, начал поддаваться.
— Гляньте, да тут у нас великий знаток искусства, — хмыкнул Серый.
— Серый, ну кто-то же должен из нас отличаться обширным кругозором, — продолжая колупать кроссы, ответил Макс. — А судя по тому, что слово "экспрессионизм" для тебя это что-то из серии космического оборудования, увы, мой дорогой друг, это не ты. Готово!
— Мда, — почесывая подбородок, задумчиво протянул Макс, рассматривая одну единицу обувки в своей руке.
К этому моменту раздевалка уже опустела и остались только они вчетвером.
— Да уж, — в тон ему протянул Серый и пальцем потрогал столетнюю краску со штукатуркой, что "удачно" оторвалась от стены вместе с кроссовком и теперь украшала подошву.
— Надо было все-таки растворителем, — вновь произнес Ромыч, разглядывая вместе со всеми когда-то качественный модный черный Нью Баленс.
Все трое, как по команде, повернулись к нему с одним немым вопросом: «Ты издеваешься?»
— Ну, а что? — пожал плечами парень.
— Ничего, — ответил за всех Богдан, выхватил кроссовок и отшвырнул в сторону. — В помойку его.
Схватил полотенце и отправился в душ. Только через пять минут, то прибавляя горячей воды, то убавляя, он перестал склонять Женю Швед на все лады.