Богдан решил не наступать на те же грабли, а потому написал сообщение Швед, чтобы договориться о встрече. Чтобы никакие Федоровы, растутыть их етить, не помешали.
Но, чего он не ожидал, так это подобного ответа. На миг опешил. О каком поцелуе она говорит? Когда это он успел с ней поцеловаться? Или события того вечера у клуба ей вспоминаются в таком свете?
Написал сообщение нейтрально-философского характера. Но ответа от нее не последовало. Да она что, издевается? Где она обучалась этим своим фишкам? Взглядам этим своим? Фразочкам коротким, но емким?
Как не мучил он телефон, включая и выключая, сообщение от нее не приходило. Раздражение в купе с заканчивающимся терпением продолжало набирать обороты.
Парни, поняв, что собеседник из него так себе, оставили в покое. И, переговариваясь меж собой, продолжали давить партию в бильярд.
Спустя пару часов его терпение лопнуло. Что за херня из под коня? Какого он тут сидит и ждет сообщения от этой?… Тут ехать до кафе фиг, да ни фига. А, если Федоров нарисуется… Так же и сотрется. Резко вскочил, натягивая куртку.
— Ты чего? — удивленно на него уставился Серый.
— Уехал, — кинул коротко, направился на выход, по пути доставая ключи от машины.
Объяснять что-либо не хотелось. Да и, что объяснять? Самому бы понять, что Шведка задумала.
Подъехал к «Трем дубам» ровно в тот момент, когда Женя выбегала из кафе. В прямом смысле выбегала. Несмотря по сторонам, ринулась вдоль проспекта в направлении общежития. Богдан, не этот ее Петечка и не готов общаться под окнами общаги на радость аборигенам. Заглушил двигатель и поспешил за девчонкой.
— Жень, — громко крикнул, но она или действительно не услышала, или сделала вид.
Судя по тому, что припустила она еще быстрее — второе. Богдану пришлось поднапрячься прежде, чем смог нагнать ее.
— Жень, да погоди ты, — вновь позвал будучи в пару метрах от нее.
Она остановилась, но поворачиваться не торопилась. Обошел ее и взглянул в наигранно-удивленное лицо.
— Макаров?
— Да, Макаров. Только не говори, что ты не слышала, как я звал тебя, — ухмыльнулся, стараясь перевести дух.
— Нет, — соврала и отвела глаза. Несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь восстановить дыхание. — Ты, чего хотел?
— Поговорить.
А он наблюдал за тем, как румянец появился на скулах, как смутилась. Об ответе своем думаешь? — хмыкнул про себя. — Правильно, девочка, думай — думай. А, что ты решила? Что дистанционно можно словами швырять? Удивить, заинтересовать и слиться? Ну уж нет.
— Макаров…
— Жень, давай, Дан. Ладно?
— Хорошо. Слушай, — намеренно опустив его имя, продолжила она, — я в курсе твоего разговора с Зоей. В курсе, что ты хотел со мной обсудить. И я согласна зарыть топор войны. Если на этом все, то я пойду.
А он еле себя сдерживал. Да, что она возомнила о себе?! Она согласна? Она?! Попытался взять себя в руки, впрочем, удалось так себе, а потому голос прозвучал грубее, чем хотелось.
— А если не все? Если меня не устраивает такой формат разговора?
— Ты о чем? — на миг удивилась, но тут же сузив глаза, возмущено произнесла. — А знаешь, назови мне хотя бы одну причину, почему меня должно волновать, что тебя устраивает, а, что нет? — и издевательски хмыкнула.
— Причину? — он сделал шаг к ней, не отводя своего взгляда. Замолчал.
Наблюдал за калейдоскопом чувств в глазах ее красивых. Грех не признать, мать природа девчонку не обделила. Видел, как сглотнула тяжело. Перевел взгляд на губы ее, а она тут же приоткрыла их. И вновь глаза в глаза.
— Причина есть, — вновь пауза, — но я не уверен, что она тебе понравится.
Она молчала. Богдан же ближе наклонился к ней и, оставляя легкое дыхание на ее губах, очень тихо сказал:
— Нас тянет друг к другу. Ты думаешь обо мне, так же как и я о тебе каждый день, — и, приблизив лицо совсем близко, чуть касаясь ее губ своими, добавил, — и ночь.
27
Как вышла из кафе, я сразу же увидела его машину. Я не знала номеров, не очень разбиралась в автомобильных марках, но была уверена, что это он. А потому, ускорила шаг, переходя на бег. Да, я трусиха. Но вместо того, чтобы объяснить ему нелепую ошибку и, быть может, посмеяться, я решила скрыться. И нет, мой побег никак не связан с тем, что я не хочу афишировать происхождение поцелуя, о котором волею случая поведала Богдану в сообщении. А с тем, что у меня нет никакого желания общаться с Макаровым. Слушать явную ложь в его исполнении и гадать, что он задумал, я не была готова.