— Нравится? — поинтересовался Богдан.
— Клянусь, это божественно, — и зажмурила глаза.
Да, да и да! Эти сырники заслуживают каждую за них оплаченную копеечку. Не мне, конечно, судить об этом, но я почему-то уверена. А повару нужно памятник поставить нерукотворный.
Итак, я потягиваю потрясающий кофе, ем самые воздушные сырники во вселенной и смотрю на то, как по реке туда — сюда снуют кораблики, катера и баржи. Как солнечные лучи пляшут на водной глади, отбрасывая блики. Как чайка с нервным криком летит куда-то по своим делам. И я с пледом на коленях сижу в удобном кресле, за красиво-сервированным столом, посреди всего этого великолепия. А напротив расположился идеал в лице Макарова Богдана, который практически не сводит взгляд с меня, изредка отвлекаясь на свою тарелку. Я точно не сплю?
— Ты часто здесь бываешь? — поинтересовалась, делая глоток божественного кофе.
— Да, бывает. Захаживаю. Мне нравится, как тут готовят.
— Как я тебя понимаю, — улыбнулась, цепляя ягоду на вилку. — И где тебе выпечка больше нравится: у дяди Васи или здесь?
— Ага, — засмеялся он. — Так я тебе и сказал. Чтобы потом увидеть на дверях в «Дубах»: "Вход с собаками, на роликах и Макарову запрещен"? Ну уж нет.
— А что? Это, по-моему, неплохая идея. Тебе не кажется, что это достойная расплата за тот инцидент у входа в клуб?
- Так-так-так. Да тут я смотрю злопамятством пахнуло?
— Скорее справедливостью, — хмыкнула в ответ.
— Да? — отложил вилку с ножом и откинулся на спинку кресла. Насмешливо поднял брови, выдерживая паузу.
Я какой-то пятой пяткой почувствовала, что он сейчас выдаст что-то, что навряд ли придется мне по душе. И он «не разочаровал».
— Тогда скажи-ка мне, что же я должен предпринять в связи с тем, что, оказывается, ты целуешься с другими? А?
Я молчала. Что?! Что он сейчас спросил?! У меня слуховые галлюцинации?
Все, на что я была способна в данную минуту — это просто моргать, да открывать и закрывать рот, изображая карпа.
— Чего ж ты замолчала? Ты же борец за справедливость, — насмешка ушла из его глаз, отчего последняя фраза приобрела весьма мрачный окрас.
— Подслушивать нехорошо, — брякнула первое, что пришло на ум.
— Мне надо было перед тем, как идти в раздевалку, бируши в уши вставить? Там и напрягаться не надо было, чтобы услышать.
Не дождавшись от меня ответа, он неожиданно встал и пересел на соседнее кресло.
— Что ты?… — воскликнула я, когда он неожиданно дернул мое кресло на себя, с мерзким лязгом подвигая ближе к своему.
— Ты не ответила мне на вопрос, Женя, — тихо сказал, рассматривая мое лицо.
Какой вопрос? Какой еще может быть вопрос, если все на что я сейчас способна, так это следить за его изучающим взглядом и ощущать на коже легкое, едва-ощутимое покалывание. А когда он на моих губах сосредотачивает свое внимание, я неосознано провожу языком по ним, задерживая дыхание. А он не отрывая взгляда, голосом, в котором еле-еле угадывается хрипотца произносит:
— По твоей логике, Женя, я должен тебя наказать, — чуть помолчал, приближая свое лицо к моему и уже совсем тихо добавил. — Я должен.
34
Вторник, среда, четверг. Каждое утро Богдан просыпался и засыпал с мыслями об этой несносной девице. Да, он готов был сразу на следующий день перехватить Швед. Но как говорится, помешали огород, жара и долбанные куры. Человеческим языком — тренировки, учеба и практика, на которой настоял отец. Пока устаканивал свое расписание, прошло три дня — три отвратительных, кошмарных дня. При всем желании, а оно было и весьма не скромное, Дан не мог выкроить ни минуты на решение личных проблем. Не сказать, что на сегодняшний день стало легче, но сейчас он хотя бы имел четкое представление о собственном графике.
Секс с Миланой доставил нереальное удовольствие, но вот уверенность в том, чья имено эта заслуга ни хрена не радовала. Вторник, среда, четверг — три дня он пытался осознать феномен произошедшего и рационально объяснить появление Жени перед глазами, когда Дан был на…в другой. Впрочем, остановившись на простом объяснении — все это игры разума — он успокоился.
Швед оказалась на редкость токсичной особой. Казалось, она проникла во все сферы жизни Макарова. Чем тупо вымораживала его. И ладно бы привносила что-то хорошее, так ведь нет — только неопределенность и головную боль. А уж говорить о том, что он не мог сосредоточиться на том, что сейчас, действительно, очень важно для него вот вообще не стоит. Вчера ему от тренера досталось «на орехи» по самое не балуй.