Он удивился, но ничего не сказал и тут же нажал на педаль газа.
— Голодная? — спросил через пару минут.
— Нет, — качнула головой.
Вновь пауза.
— Не хочешь объясниться? — спросил, сворачивая в переулок, объезжая затор на дороге.
Но Женя молчала. Внимательно посмотрел на нее. Она отвернулась к окну и напряженно изучает что-то, судя по всему, крайне интересное, раз не соизволит ответить на вопрос.
Да, что за игра такая? Какие правила? И есть ли они вообще? Отсутствие понимания бесило, подводя его к нехилой такой отметке гнева. Сдерживать себя, сдерживать свои эмоции, свои желания становилось все тяжелее и тяжелее. Достало! Ей богу, достало! Тут же повернул налево, еще раз налево, подъехал к шлагбауму на закрытую парковку продуктового гипермаркета. Но даже это не вызвало вопросов у Швед. Она продолжала упорно молчать. Заехал в самый дальний угол, наконец-то остановился, быстро отстегнул ремень и повернулся к девушке.
— Жень, я хочу знать, какого хрена происходит. Почему ты ведешь себя так странно. Хочу знать, почему ты шаришься по караоке с Федоровым. Хочу знать, что ты скучала по мне. И ты мне расскажешь. Но сначала…
Щелкнул замком, отстегивая ее ремень безопасности. А она даже не шелохнулась. Смотрела, просто смотрела на Богдана. А, когда он притянул девушку к себе, она легко поддалась. Наклонился близко, надавливая на затылок и, глядя в ее внимательные глаза тихо проговорил:
— Сначала я хочу получить поздравление.
И своими губами прикоснулся к ее. И Женя ответила. Практически сразу же. Открыла ротик, пропуская его настойчивый язык внутрь, и лаская в ответ своим. А, когда она обхватила его язык губками, имитируя сам акт, Богдан просто «задымился», ему необходимо было ее почувствовать, он нуждался в этом. Очень и очень нуждался. Хотя бы условно, хотя бы не погружаясь. Но хоть что-то. Дернул ее на себя, заставляя сесть сверху. И она без возражений, тут же устроилась на нем, стащила куртку и отшвырнула. А дальше… дальше его намерение просто доставить друг другу легкое удовольствие полетело в тартарары. А виновница и подстрекательница в данный момент сидела на нем и делала все, чтобы он забыл, где они находятся, чтобы все мысли из его башки утекли, оставив лишь один образ. Только одно четкое желание.
Тяжело дыша, Женя стянула с него футболку. Провела глазами по татуировке. Это был волк, оскалившийся волк, шерсть дыбом. Волк готовый к прыжку. Прошептала:
— Наконец-то.
Наклонилась и языком очертила контур тату на плече. Богдан не понял к чему ее высказывание, да и какое тут «понял — не понял», если организм функционирует только на уровне инстинктов, а точнее, одного конкретного инстинкта. Он остро ощущает ее влажный язычок, что скользит по шее, ее губы, что касаются плеча. А от дорожки, что она проделала от плеча к уху, прикусив мочку, он готов был взвыть и прямо тут же погрузиться в нее. Не заняться любовью, актом, а жестко взять.
Женя чуть отклонилась назад, стянула футболку, сняла лифчик и притянула его голову к своей груди. Он вобрал в рот один острый розовой пик, чуть прикусил зубами, а она застонала и прогнулась в пояснице, теснее прижимаясь к нему.
— Женя… офигеть… — выдохнул и переключился на другую грудь.
Она хаотично гладила Богдана по голове, плечам, шее. Медленно раскачивалась на нем, теснее и теснее прижимаясь. И Богдан понял, еще немного и он кончит, прямо так, в штаны.
Схватил ее за талию, заставляя остановиться.
— Жень, — прохрипел, откашлялся и повторил. — Жень, остановись.
Она открыла глаза и удивленно посмотрела на него. А Богдан, как взглянул в эти сумасшедшие, полные желания и секса омуты, понял, что до его хаты они точно не дотянут.
— К черту! Снимай джинсы, — приказал.
Она быстро перелезла обратно на пассажирское. Так же молниеносно скинула с себя одежду и вернулась обратно, туда где ее место. А Богдан мог сто процентов сказать, что ее место здесь, на нем, сверху, на его члене. Она провела несколько раз рукой по его напряженному органу, вызывая в его теле дрожь и срывая легкий стон с губ, и направила внутрь себя.
— Бляяяять, — откинул голову назад и простонал, когда вошел на всю длину в нее. Женя замерла. А Богдан почувствовал ее пульсацию, почувствовал ее жар, ее влажность. Но она не спешила двигаться. Он открыл глаза и вопросительно на нее посмотрел.
— Сейчас, сейчас, — тихо прошептала она. — Я… — и она прижалась своим лбом к его.
— Чччччч. Тихо, тихо. Опять больно?
Она отрицательно качнула головой.
— Тогда?..
— Я хочу продлить. Подожди немного, — хрипло прошептала.