Зеркало треснуло
Зеркало треснуло. Треснуло под тонким каблучком изящной туфельки. Нас с детства учили бояться треснутых и разбитых зеркал. А чего нас только не учили бояться? С рождения человек растет в атмосфере страхов. Не своих, а взрослого окружения. Чем старше становится, тем больше страхов и ограничений, будто вязкая паутина, которую огромный паук не уставая плетет. И вырастая, мы так же учим бояться наших детей. А разве для этого нас создавали? Для страхов, боли, ограничений? Все так любят говорить о свободе и при этом вплетают и свои нити в эту паутину, делая ее прочнее. «Не ходи», «Не делай», «Не стой», «Не садись», «Не суйся»… А личного пространства и свободы все меньше. По-другому не умеем. Или не хотим? Она хотела. И треснутое стекло было не предвестником несчастий. Оно было символом начала новой жизни, его осколки разрежут паутину, выпустят из тюрьмы, дадут шанс и она его не упустит. Треснутое зеркало – символ свободы и будущих свершений. Символ нового открывшегося светлого пути.
Письмо красной помады
Ну, здравствуй хозяйка. Знаешь, мы помады строптивый народ. На каждых новых губах мы разные. Переменчивы как наши хозяйки. И мы так ждем, пока нас купят, не осознавая, что это для нас начало конца. Но быть не купленной и прийти в негодность еще хуже. Не знаю, сколько я проживу, но хочу служить прекрасному, дарить тебе не только цвет, но и радость. Тебе нравится чувствовать, когда я тонким слоем ложусь на твои губы. Ты любишь мой насыщенный вишневый оттенок, он делает тебя похожей на Белоснежку. А я люблю проявляться на твоих губах. С них наблюдать, как Он смотрит на твои яркие уста. Моя роль в этой вспышке страсти тоже есть. Я одна из череды тех, кто у тебя был, и кто будет, но я неповторима как любая из нас. Ты ведь не любишь повторяться. Освобождая место новой, я уйду на покой со спокойной душой, зная, что верно отслужила свое и принесла свои краски в твой мир.
Твоя помада
Мое море
Колеса стучат по рельсам, приближая меня к земле обетованной. Как же я давно здесь не была. Все эти игры на верхах и семейные проблемы лишали возможности приехать. А ведь детство, юность и часть молодости, не было лета, чтобы я не приезжала сюда на отдых. К морю. Моему морю. Да моему! В шесть лет выиграла его у Царя Нептуна в игре с волнами. Ни одна не смогла меня догнать. Детская сказка не оставила и во взрослой жизни. Мое до камушка, до малюсенькой водоросли, до медузы. Такое разное, неповторимое, могучее и тихое, со скалистыми берегами и песчаными пляжами. Мое! Оно всегда меня исцеляло, забирало все печали, дарило незабываемые воспоминания. В нем я научилась плавать. Его мидии и креветки ела впервые в жизни. Его воздухом дышала, когда было невыносимо больно. О нем мечтала долгие зимы и видела яркие сны. Первый рассвет, первая любовь, первая ночь. Все в нем. У него. С ним. Железнодорожная ветка поворачивает и идет вдоль пляжей. Ну, здравствуй, мое хорошее. Я смотрю на морскую гладь и сердце трепещет как всегда при наших встречах. Мне все равно, что стало с округой. Все в руках человеческих. Починим, построим, облагородим. Главное, что оно всегда будет меня ждать. Ласкать волнами, приветствовать криком чаек. Дарить закаты, рассветы, лунные ночи. Мое море. Мое …
Облако любви
«Ты облако любви?», - спросили у хорошенького облачка в форме сердца.
- Нет, я облако радости, - ответило облачко, скользя по небу навстречу солнцу.
- А почему у тебя форма сердца? – продолжали докапываться до истины другие облака.
- Потому, что радость живет в сердце, пока я этого не понимало, то было тучкой печали. Серой, унылой, полной непролившегося дождя. А потом, я увидело птиц паривших в небе, лучи солнца, играющие в других облаках, волны моря под собой, парусник, гонимый ветром, хвойный лес. Красота жизни захватила меня, я прокатилось на радуге после своего грибного дождика, побелело и поменяло форму, но главное – поменяло свое наполнение. Где радость – нет места печали, - закончив свой рассказ, облачко огляделось. Его окружило большое количество облаков, желая послушать историю. Они так увлеклись, что незаметно для себя стали одним целым. Маленькое облачко обрадовалось и тоже влилось в огромное облако, медленно плывущее к горизонту.