Затем у меня наступил культурный шок. На завтрак я съел яйца и кукурузные хлопья, а на следующее утро мне дали морских водорослей и луковый суп. Я постоянно думал о том, что бросил Линду и детей, беспокоился, все ли у них в порядке. Когда Линду пустили на встречу со мной, она была так тепла, а я, напротив, холоден. Я ужасно переживал за них.
Охрана соблюдала все эти идиотские обычаи и ритуалы, и я на какое-то время подумал, что смотрю военный фильм. Они сидели по-турецки, очень таинственно, и видок у этих 12 парней был таким, что они, казалось, только что сошли с подводной лодки. Все время мои главные опасения были за Линду и детей.
Однако денька через три юмор и рассудок вернулись ко мне. Я начал стучать в стену тюремной камеры, таким образом общаясь с другими заключенными на пиджин-инглиш (англо-китайский гибридный язык с искажением морфологического и фонетического облика слов; используется в странах Дальнего Востока и Западной Африки). У меня не было газет, но зато я сделал свой собственный календарь. Я же смотрел так много фильмов об этом! От стен камеры я отдирал куски штукатурки, получилось что-то вроде счет для отметки дней. От властей я получил записку, написанную на тонкой рисовой бумаге, где говорилось, что здесь я не смогу, не имею права — писать, читать книги и слушать музыку. Если бы я мог хоть что-нибудь записывать, то, по крайней мере, чувствовал бы себя артистом. Некоторые люди полагают, что это с НИМИ обращались бы так в подобной ситуации, а ОН ведь был кумиром всего мира, и Японии в том числе. ОН все же ПОЛ МАККАРТНИ. Мне казалось точно так же. Я ждал особенного обращения. Я ведь ПОЛ МАККАРТНИ. А почему бы и нет? Но эта спесь быстро прошла. Болезнь излечилась. Это ведь не так уж и плохо для тебя побыть в таком положении какое-то время. В конце концов, они поступили со мной точно так же, как поступили бы с обычным британским моряком, нарушившим их законы.
Через неделю они спросили меня, буду ли я мыться уединенно или же вместе с остальными. Я немного подумал и решил идти вместе со всеми. Вся стража стояла перед дверьми и улыбалась. Мы пели мои песенки с заключенными, а фаны подпевали нам снаружи. Когда меня освободили, была потрясающая сцена: я пожал руки всем заключенным через отверстия для писем их камер.
Однажды после Японии я провел целую неделю, описывая все происшедшее со мной. Это было как школьное сочинение. Это действительно рвануло из меня, словно изгнание бесов из души. Японцы не виноваты в том, что произошло. Это закон. Их закон. И я, признаться, очень влип. Я прошу прощения у японских фанов, которые так долго ждали WINGS. Адвокат сказал мне, что я смогу в этом году вновь поехать туда, так что, может, мы еще вернемся. Я ведь не держу на них обиды. Они хорошие люди. Они сохранили душевность, несмотря на все свои успехи в бизнесе и внешний блеск. Они кажутся очень приветливыми и самобытными в этом умудренном опытом мире. Они — хозяева своего сердца. Тогда, в тюрьме, когда я преодолел шок и потрясение, они мне понравились.
22 января — Линде дают разрешение на получасовое свидание. По просьбе супруга она принесла ему несколько научно-фантастических книг. "Я принесла их, потому что ему было отказано в гитаре и магнитофоне. Во время свидания он улыбался и шутил, что здорово мне помогло, потому как я была совершенно растеряна".
В это же день Ринго заявил репортерам: "Всегда рискуешь, когда имеешь дело с наркотиками. Просто ему не повезло".
25 января — после десятидневного заключения Пола депортируют из Японии. Официальный представитель МИДа заявил, что власти отпускают Маккартни, так как расследование показало, что "наркотики он ввез исключительно для личного пользования, а после недели тюрьмы он уже и так наказан".
В 12.30 по местному времени чартерным рейсом Маккартни вылетел в Англию (интересно, что по дороге самолет сделал посадку для дозаправки на Аляске и в Амстердаме).
26 января — в аэропорту "Lydd" в графстве Кент, Англия, самолет наконец-таки совершил посадку. Японская эпопея завершилась.
Из книги John Green "DAKOTA DAY'S"
Рождественские праздники 1979 года наконец-то оказались счастливыми для Джона. Вновь обретенная энергия придала ему уверенность в своих силах. Но после возвращения четы из кругосветного путешествия Йоко, казалось, все более отдалялась от семьи. Даже в эти праздники она старалась избегать семейных торжеств, с головой погрузившись в бизнес.