— Ну давай, беги, спасай наш долбаный мир! Но знай, что я тебе не прощаю! Теперь из-за тебя мне придётся починить и свой старый диван, который ты... хм... слегка протестировал.
Он усмехнулся, уже стоя на пороге, сказал:
— Это не я диван протестировал. Это ты. Твоя энергия... Последняя, скажем так, впечатляет!
— Да-да, рассказывай, — махнула рукой Олеся, игриво толкнув его в плечо — Иди уже, пока я не заставила тебя остаться здесь ещё на час!
— Или навсегда, — придумала она, когда дверь за ним закрылась.
Олеся прислонилась спиной к двери, чувствуя себя Победительницей, сорвавшей джекпот века.
— Ну вот видишь, — услышала она голос из зеркала, к которому сразу подошла и увидела в нём новую себя — Это было не больно и не так уж страшно!
С лёгкой улыбкой счастливой женщины Олеся подумала, что впервые за много лет у неё наконец наступил вечер, который она с удовольствием будет вспоминать всю оставшуюся жизнь.
Она приложила обе ладони к своему животу — сегодня утром у неё была болезненная овуляция…
А здоровенный молодой мужик, садясь в свой чистый, новенький внедорожник внизу, довольно ухмылялся, чувствуя, как без остатка его высосала эта голодная и красивая милфа.
Он набрал в телефоне контакт «МЧС вызвали?» и добавил к нему номер Олеси.
— Ну что ж, тётя Олеся, — пробормотал он себе под нос, нажав на газ — Посмотрим, что сломается у тебя в следующий раз!
Сливки без кофе
***
Голубые откровения
***
На кухне всё блестело: идеально отполированный паркет, светло-серый мраморный остров и огромная брендовая итальянская кофемашина, умеющая за секунды приготовить капучино, латте и эспрессо.
Однако последняя но не спасала от безвкусного растворимого кофе, который втайне любил её муж.
Под потолком висела люстра за несколько миллионов, похожая на перевёрнутый ледник, а на столе лежал свежий номер Financial Times, который никто даже и не собирался читать.
Алёна, одетая в шёлковый халат, цвета «безразличие мужа», сидела напротив своего благоверного, наблюдая, как тот аккуратно режет кусочек авокадо для тоста.
Вся эта сцена казалась бы безупречной, если бы не его выражение лица: сосредоточенно-стрессовое, как будто он вот-вот должен подписать контракт на миллиард.
— Алён, — наконец заговорил он, отложив нож с такой аккуратностью, будто боялся нарушить симметрию их утреннего «хаоса».
— Да? — отхлебнула свой чёрный кофе, который варила по рецепту дорогого итальянского баристы: «насыщенный, но без претензий».
Алёна в целом любила изысканные детали, которые никто не замечал.
— Нам нужно поговорить, — произнёс он так, словно собрался объяснять, почему газ а стране снова подорожал.
— Ты разорился? — с лёгкой иронией спросила она, бросив взгляд на его носки с маленькими принтами в виде якорей.
— Нет, конечно, — сделал он паузу, поправляя идеально сидящий «домашний» пиджак.
Да, он носил пиджак даже за завтраком!
— Всё гораздо серьёзнее, — подумала Алёна и вернула на блюдце чашку, ощутив, как холодное предчувствие опутывает её шею и позвоночник.
Вот где именно она упустила первый тревожный звоночек?
Лицо её мужа уже не выглядело «обычно успешным».
Вадим посмотрел на неё, всем своим видом выражая, что сейчас будет полная дичь.
— Я… я долго хотел это сказать. — отвёл он взгляд в сторону, на их пса, который невозмутимо жевал кость на их дизайнерском ковре — Но не мог! Ты знаешь, как это сложно…
Она выпрямилась, ощущая, как внутри всё начинает клокотать.
— Ты что, уволил нашу домработницу Лиду? Или… нанял её обратно?
— Нет, Алёна, — напрягся он в лице, как своим последним вздохом на эшафоте — Я… гей!
Кухня погрузилась в тишину. Даже бесшумный очиститель воздуха замолчал, будто боясь испортить момент.
Их момент!
— Прости, ты кто? — произнесла она настолько тихо, что могла бы конкурировать с библиотекой.
— Гей. Гомик. П*дорас конченый! — тяжело вздохнул он — И давно. На самом деле, вот уже три года как я живу с… ну, с одним молодым человеком…