Вспоминать было больно. Вспоминать было противно. Вспоминать было… слишком драматично даже для неё!
Когда бутылка опустела, Алёна достала из сумки блистер со снотворным — да, тот, который ей выписали для лечения бессонницы, вызванной «стрессом современного образа жизни».
На деле, все прожитые в браке годы это был латентный стресс от того, что… её муж — педик… КОНЧЕНЫЙ!
Женщина бездумно закинула пару таблеток в рот бездумно, запив их последним глотком воды из стакана, встала и пошатнулась, как… самая бездарная актриса погорелого театра.
— Так будет быстрее, — произнесла она вслух голосом со своего рабочего автоответчика.
Подойдя к плите, она решительно включила газ.
Пламя на конфорках вспыхнуло, но тут же исчезло, оставив после себя беспрерывное шипение, наполняющее кухню запахом точки невозврата.
Вернувшись на диван, Алёна натянула на себя кашемировый плед — единственное напоминание об уютном тепле в её жизни — и закрыла глаза, откинувшись на мягкие подушки от кутюрье, оказавшиеся такими же ненужными, как и её французские духи, которые в последнее время всё равно никто не замечал!
Её последней ясной мыслью стал австралийский пожарный. Нет, не муж, не дети и даже не её пёс, а мускулистый красавчик с обложки календаря «Горячие спасатели».
Когда-то Алёна его купила на благотворительном аукционе чисто ради шутки, но теперь его образ живо всплыл перед ней во всей своей стереотипной красе: молодой, сильный, улыбающийся, с безупречным прессом и, что самое главное, без какой-либо двойной жизни!
— Вот бы он сейчас появился… хотя бы в моём воображении! — мелькнуло в её сознании, прежде чем оно медленно утонуло в мутной дремоте.
***
Пришёл на гарь
***
Спасатель шёл через заснеженные улицы элитного посёлка, где каждый дом будто соревновался за звание «Я дороже тебя». Фасады кричали о деньгах без конца, но молчали о жизни внутри: резные ворота, идеально подстриженные кусты, подсветка, похожая на выставку уникальных ламп.
От усталости его мозг гудел —: всего несколько часов назад он сам едва уцелел!
С бригадой мужик вытаскивал из ледяной реки машину, которая умудрилась с моста приземлиться на крышу дома внизу.
Горе-водителя они спасли, но это стоило лично ему усилий, которые ещё долго будут отзываться болью во всех его мышцах.
Скользкие берега, застрявшие ремни безопасности и… жгуче-ледяная вода — всё это теперь резвилось в его теле, как напоминание: герои тоже люди!
Спасатель натянул капюшон, пряча лицо от мороза, и быстрыми шагами двинулся в сторону своего дома пешком.
Всё, о чём он по дело мечтал, — это горячий душ и хотя бы пара часов сна… без звонков и криков!
Хотя он прекрасно знал, что привычка к бдительности — его вечная спутница — никуда не денется.
На одном из отрезков пути мужик вдруг замедлил шаг.
Его нос уловил прекрасно знакомый запах, который он не спутает ни с чем.
Бытовой газ!
МЧС-ник остановился, начал осматриваться.
Морозный воздух не мог его скрыть, запах был сильным, резким, как пощёчина.
Источник находился совсем где-то близко…
— Твою мать! — прорычал он низкой.
Его взгляд упал на дом с ровной изгородью и строгими линиями фасада. Такой вылизанный и идеальный, что даже снег казался частью его декора.
Без гирлянд и без какого-либо намёка на прошедшие праздники то был особняк, выглядевший будто выставочный дом.
Совершенный снаружи, он, похоже, прятал всё страшное внутри.
— Бл*дь, — коротко выдохнул он, двигаясь к двери.
Ситуация была ясной: либо бедствие, либо преднамеренная трагедия.
Он нажал на звонок — никакой реакции. Постучал кулаком, звук глухо разлетелся по дому, но… ничего не изменилось.
Времени на долгие раздумья не оставалось!
— Эй! Есть здесь кто живой? — крикнул он.
Ответом ему была абсолютная, угнетающая тишина.
Спасатель отошёл на шаг и с первого раза выбил правым плечом деревянную дверь.
Та вмиг с глухим треском поддалась, признав его право на вторжение.