И я не собираюсь становиться Её новым рыцарем, что откроет новые грани и глубины Её таланта повергать мир в бездну! Пускай вместо меня получит ни много ни мало с гросс претендентов! (Таковы мои расчёты, но наверняка всё поймёт правильно и пойдёт нам навстречу где-то половина от того числа.) И каких! Все неслучайны, все готовы разделить Её страсти и притязания, все поддались увещеваниям о будущем, что их ждёт или не ждёт. Надеюсь, за той частью представления Она будет следить во все глаза — под ручку с Блезом. Чего не сделаешь для старых друзей? И мне даже не нужно его «спасибо».
Не на тебя я должен изливать свой раскалённый гнев, но на тех, «благодаря» кому жизнь Директората отныне ещё более осложнится и приведёт — да уже привела! — к излишним жертвам. Потерям не только избыточным, но и… не знаю, каким бы эпитетом наградить? «Вредным»? Пожалуй, что так. До чего комично выйдет, если штаб же кого-то и послал прояснить ситуацию и найти решение. Что ж, полагаю, при таком-то «освещением» ситуация прояснилась с ослепительной ясностью. Но — как? Я специально подгадал время, чтобы пришедшие почувствовали бессилие Директората и обрели веру в собственное над ним превосходство. За кем-то из моих компаньонов пришло его прошлое? Просочилось настоящее? Одна из сторон своим тяготением вовлекла ещё один объект, и теперь наша хтоническая (а равно теллурическая и талассовая) механика обогатились не заложенной ранее задачей трёх тел — или, что хуже, N тел? (Дифференциальные уравнения второго порядка! Радость-то какая!) Почему я этого не вижу? Почему мы этого не видели Там? Почему я не могу оперировать этим элементом? Я ведь следую всем выработанным нами правилам и ограничениям. Единственное, что приходит на ум: это защитная реакция Тела, которому равно не нравится ни Её вампиризм, хоть Ей оно и соблазнено, ни вероятность собственного отсечения от столь полнокровного города.
Что ж, поле конструирования для меня существенно уменьшилось. Уповаю, что не для тебя. И придётся признать, что для нас это означает отказ от планов завершить эксперимент. Очень жаль: подбирались весьма способные кандидаты в ассистенты. Но эта задача, предполагающая в качестве предварительного условия наше выживание в борьбе с Ней, всегда имела оттенок долга. Не уверен, что на нас ещё лежит таковое обязательство. Более того, твой старый знакомый приводит документально подтверждённые доводы, что за тридцать лет не только не было придумано ничего нового, но и до результатов расследования тех событий не добраться.
Все знают, что исход для них будет трагичным, но несчастье стремятся устроить по-своему. Однако в нашем развивающемся на диссонансах опусе, в нашем Совете анархитекторов иначе быть и не может.
Не на тебя я должен изливать свой раскалённый гнев, а потому позволь свою несдержанность загладить хорошими известиями: проект «Œilcéan» не только не встречает какого бы то ни было сопротивления, но и на удивление эффективен. В прозорливости Бэзи я не ошибся. (Как, смею полагать, и в решительно необходимых для расширения предприятия талантах сударя Ч.) Удивительные вещи доступны его изувеченному, изглоданному и отравленному фосфором разуму. Среди них такой подход к оздоровлению и выправлению тональности методом… Хм. Ты позволишь прерваться? Один момент…
Ах, кажется, я всё-таки был прав. Особняк — неблагодарный возможности вновь послужить, хоть более ни на что не годный! — совершил предательство, обеспечив себе освобождение, чудовищное по образу осуществления, но ненамеренно оставил подсказку, попросту не мог её скрыть. Да. Да-да-да. Бэзи будет любопытно узнать то, что отныне известно мне. Само собой, придётся подумать и об экстраординарных мерах безопасности для моего главного анархитектора. А они нужны: к субъекту проявляется любопытство, я это почувствовал. И почему-то есть ощущение, что интерес — не только с Её стороны. Мне следует ревновать? Или это вновь Её игры и тончайшее убеждение, что вносит смуту?