— О, бедный Мартин, — с лёгкостью подсела она к нему. — Ах, простите. Великодушно простите. А ещё лучше — забудьте. Не забивайте себе голову, я нуждалась в проверке вашей искренности. Что вы не какой-то там жуир и охотник на дамские сердца, заранее заготавливающий монологи и ориентирующийся на шаблончики. Как я и говорила, давление проверяет мужчину.
— И эту проверку своей растерянностью я не прошёл. Я вас разочаровал.
— А вот и нет. Не всем мужчинам положено быть брутальными и хитрыми самцами, другие типажи тоже порой привлекательны. Вы отреагировали на давление ровно так, как и полагалось вашей натуре. Я не прошу вас раскрывать секреты, — хотел он было уточнить, что это значит, и возразить, но она остановила его поднесённым к своим губам пальчиком, — и не имею на то права, но нужно было убедиться, что и через сотню масок, которую каждый из нас носит, в ваших глазах сияет истинный свет души, и им же окрашены ваши слова. Всё хорошо. И обратитесь уже ко мне по имени хоть раз.
— Нам пора проникнуть в царство внутренней колонизации и, возможно, раскрыть тайну выцветания мира… Селестина, — собрался он наконец-то после пары минут недвижной тишины.
— Да. Ой, и чуть не забыла сказать. Клео даст представление в Камбоджийском театре. В июле. Я была бы не прочь её проведать. Возможно, и вас бы за кулисы провела. Она чудесная.
— Благодарю, должен же я как-то принести извинения за заочное упоминание в нелицеприятном свете.
— Должны ей или мне? — хохотнула Селестина. — Не знаю, как вы это сделаете, не смутив её, но уверена, что изыщете способ. И нет, сейчас — ни слова про то, что Камбоджия подменила Конго, его секции и так спихнули с глаз долой и размазали по стенке, — в этот раз грозила она уже шутливо.
Парочка вернулась на центральную аллею и уверенно зашагала к Павильону и лишь с одной стороны не загороженной секции Китая, упрятанной в самую глубь восточного Трокадеро на пару с Трансваалем, и то устроенным вольготнее. Великий раздел Поднебесной продолжился и на Выставке: разросшийся павильон Сибири, кажется, отхватил часть земли соседа, угрожающим цестусом ударился об неё и зачерпнул волевой горстью, а с севера, востока, юга и запада выжидали, сгрудившись, Франция, Португалия, Британия, Япония и Нидерланды. Но было удивительно, что цинское правительство ещё не дало приказа на закрытие потешного — на забаву Великим державам — павильона и не приняло позицию демонстративного отказа от культурного обмена. На чьё внимание и чьи симпатии оставалась надежда? Что задумали вы, госпожа Цыси? К чему вас подталкивают эти грубые мужчины, брезгающие коутоу? Что обожжёт и высушит знойное Солнце длиннейшего дня в году? Чернила, слёзы, кровь, капли яда и духов?
Строениям восточного Трокадеро передавалась вся напряжённость мира. Структурно фальшивые, но идеалистично точные формы едва ли не вибрировали подобно турмалину и кварцу — и вряд ли бы стоило, хоть и представало весьма в духе, воспользоваться пьезомеханикой и подключать их к энергосети Выставки, додумайся кто до того и будь то возможно. Похоже, Мартин в своё время ошибся с местонахождением приводного механизма: стрелки могли двигать себя сами и до непозволительных его материалу разрывов сминать и растягивать циферблат, будто раздувать мехи не то оргáна, не то аккордеона, задающих темп страшного бала.
Мартин и Селестина вошли под белокаменные своды и были встречены интерьером, всем своим содержанием противоречившим хладу и глади металлической выси-надстройки. Говорят, что «Россия» как-то соотносится с глаголом «растекаться», — подобно рекам и равнинам, полнившимся богатствами, и представились слегка приплюснутые залы Павильона. Оценить всю щедрость русской земли и русской души, нагнавших вместе с тем и жути, оценить с эстетической точки зрения было решено в другой раз, не в этих комнатах, коридорах и дворах укрывался вампир, и не эти экспонаты воровали краски внешнего мира, чтобы питаться ими и выглядеть краше на их обескровленном фоне. Если Павильон вообще был в этом повинен.