— Не могу иметь к вам претензии, Дмитрий Иванович, — легко ответил Михаил улыбавшимся уголкам глаз.
— Когда я говорил о Высочайшей поддержке и пагубном влиянии на неё, я выразился не вполне точно. У меня есть подозрения считать, что подтачивать её будут не снаружи, а изнутри. Осмелюсь даже указать на участие Николая Николаевича Младшего, этого высокомерного, малодушного самодура — князя, великого в искусности лжи и плетения интриг. Он слишком хитёр, чтобы подставляться так же глупо, как вымаранный из великих князей и сосланный куда подальше Николай Константинович, но за прыть бывшего атташе в ответе он. И наверняка это не все представители императорского дома, прямо или косвенно работающие против нас. Ох, велел же остерегаться, предупреждал меня о чём-то таком юный, но достойный Михаил Александрович — тихонько так, — а я, старый пень, и не расслышал, не разглядел! Мм… Но поздно сокрушаться.
— Чем же я могу помочь? Куда ведут собранные нами записи?
— Туда, где вам понадобится особое облачение. Обратите внимание на коробочку у моего стола. В ней наряд одного, хм, тайного общества. Возьмёте с собой и переоденетесь. Не здесь. И придётся пойти одному.
— Но как…
— Оказалось несложно, — между прочим, благодаря той встрече в день прибытия, что вас так, помнится, насторожила, — найти тех, кто вхож в те же закрытые клубы, что и старающийся поспевать за тенденциями экс-атташе. — Михаил вспомнил про тот блокнотик, про перечень увеселительных и статусных мест.
— Я не смогу взять с собой ни подчинённых, ни технику, ни оружие. На чём мне сконцентрироваться?
— Постарайтесь не зацикливаться на чём-то одном, но и не распаляйтесь — только привлечёте ненужные взгляды. В таких местах всегда что-то происходит одновременно, просто улавливайте, образно говоря, откуда ветер дует, и ищите области повышенного давления. Постарайтесь увидеть всё вчуже. Запомните картинку с разных ракурсов, интерпретацией и отсеиванием зёрен от плевел займётесь, когда выйдете оттуда.
— Сколько у меня времени на подготовку?
— Пойдёте в ночь со вторника на среду. Точнее, явитесь минут за сорок до полночи. При входе вас — куда ж без этого? — испытают. Минут пять помнётесь у порога, затем на вас соизволят обратить внимание и спросят, чего вы ждёте. Вкрадчиво ответьте: отворения бронзовых врат. Запомнили? Хорошо. Адрес… Так-так. Рю Сен-Жак, № 195. На пересечении с рю Гей-Люссак. Чуть больше сотни саженей до Люксембургского сада, чуть больше сотни же до Пантеона и чуть больше сотни до Высшей нормальной школы. Любопытное место для собраний избрали, не находите? Редкий паук отказался бы сплести там паутину.
«Или спрут — раскинуть щупальца».
В означенный час Михаил прибыл в указанное место. Вернее, уже несколько раз маятником Фуко успел пересечь вытянутое пересечение улиц, отчего-то напомнившее ему скрещённые шпаги, в поисках подходящей наземной точки обзора, но, увы, так и не нашёл ни одного подходящего переулка или алькова, а хоть бы и вазона, честное слово! Ни одной подходящей выщерблины, чтобы затаиться, даже дверные проёмы были неглубокими. Возможно, место было выбрано и по этой причине: засаду и налёт на этот клуб если и могли устроить, то только выставив оцепление радиусом в несколько десятков метров и пойти строем, достойным наполеоновской армии. Или с воздуха.
К счастью, штабс-капитан Немченко согласился после высадки очередного экспедиционного отряда, на недолгий срок оставив группу без возможности экстренной эвакуации, на всех парах подбросить лейтенанта Евграфова до пятого округа и сделать пару кружков над местностью. Рекогносцировка же и показала, что единственные возможные точки наблюдения — на крышах, но Михаил шёл налегке и не мог взять с собой приспособления для «фасадолазанья», а значит, последующий спуск с них был бы проблематичен. Разглядел он и садик за интересующим его домом. Ни одна из фигурок, вышедших в его зелень, даже не подумала взглянуть на небо и оповестить остальных о странном летающем объекте, вероятно, проявляющем интерес к их деятельности. Зато, было похоже, там же находился и второй вход; прибывающих одаривали жестами. Сергей Аполлонович вежливо напомнил Михаилу Дмитриевичу, что время ограничено, и не хотел бы подводить спустившихся на территорию Выставки, тот согласился на высадку в сквере к западу от перекрёстка; правда, не расслышал, как навигатор назвал улочку, на которую должен был выйти Михаил, — что-то вроде ль’Эпе, — и подумал, не в честь ли призоносной швейцарской часовой фабрики.