— А-а, вот вы и подходите к основному! Видите ли, для таких дел нужна демонстрация. В этом городе мы её и обеспечим. Потом уже и в родном Отечестве повторим, коль потребуется.
— «Обеспечим» — в значении организационном или денежном?
— В обоих, дотошный и догадливый вы мой. Позже нам бы пригодился свой человек в воздушном флоте, но к настоящему моменту все приготовления завершены, мне лишь остаётся расслабленно ждать.
— А мне, в таком случае, готовиться. Но к чему? Что в духовной сфере пригодно для демонстрации?
— То же, что и во всех остальных: власть. Мощь.
— Сила?
— М-м, нет, слишком приземлённый и грубый синоним. Вы знаете о дихотомии божеств и сущностей?
— Математическая и логическая мне знакомы, так что догадываюсь.
— Пусть так. А знаете, что такое гоэтия?
— Вряд ли имеются в виду приватные или публичные чтения «Лесного царя» или «Фауста».
— И вновь вы саркастичны, но ближе к истине, чем думаете. Гоэтия — многовековое искусство контролируемого вызывания демонических, адских сущностей. Одну такую — Бельфегора, если интересно и о чём-то скажет — мы и призовём. А затем через известного помощника на букву «Ч» укажем на разбушевавшегося ваала учителю Папюсу — ну, или Анкоссу, я уже не помню, как я вам его представил ранее, по псевдониму или фамилии, — и дадим продемонстрировать свою мощь и подчинить, укротить злого гения, благо что господином Папюсом он уже изучен. Тем манифестируем славу светлой стороны. И тем же заодно избавим сей град от одного из главных его грехов, в этом году проявляемого особо.
— Постараюсь усвоить сказанное, — крошились слова Михаила на слоги, как и его образ фигуры, что он успел было счесть вменяемой и договороспособной. — И как вы намерены это сделать?
— О, уже не мы, но устроители представления. У них в этом какие-то свои интересы, завязанные на технических аспектах исполнения задуманного. И сколь бы темны они, возможно, ни были, я уверен в победе праведной стороны. Они искали средства — они их нашли. И не хочу ни на что указывать, но если вдруг обнаружите несоответствие в финансовых документах, то знайте, что деньги пошли на правое дело. Вы бы всё равно спустили их на воздух… или водород… или чем вы там накачиваете своих бегемотов? Вот вам и отношение воздушного флота к шторму. Что ж, дадим анархитекторам возрадоваться мнимому успеху и просто насладимся игрой. Вы посмотрите, как они в себе уверены: дозволяют найти ключик, чтобы кому-то дать шанс избежать ужа-асной участи.
— Или встретить её со всем комфортом, беззаботно и в забытьи. И устраниться от управления городом, тем приближая шторм изнутри.
— Или так, вы правы. Неважно, откуда придёт буря, тут я и без вашей подсказки вижу логическую дыру, принципиальна сама неотвратимость.
Вновь прозвучала ритурнель, фигура-собеседник изволила вывалиться из кресла и сердечно порекомендовала явиться, — хотя об этом Михаилу и так бы, скорее всего, сообщили на выходе, — на следующий сеанс двенадцатого числа. Вход — со стороны сада, сразу «за кулисы». Михаил больше на автомате протянул «мистагогу» руку, но пожал её, кажется, сильнее, чем требовали приличия, в ответ только хохотнули и приняли это за страсть неподдельного интереса. На самом деле, Михаил вложил последние силы. Также он чувствовал, что больше ничего не узнает и не вытянет, и не находил смысла задерживаться ещё на некоторое время, хотя савоярская фигура осталась на «детоксикацию» и «косметические процедуры», которые также весьма рекомендовала. Михаил бы согласился, помоги это избавиться от тени, не последовавшей за ним в это проклятое место.
Небо уже пошло светлеющей синевой, как при подъёме из морских пучин, когда Михаилу посчастливилось вновь вдохнуть свежий ветер раннего утра, хотя бы тот уже и предвещал жаркий день. К тяжкому заболоченному воздуху клуба он где-то в процессе — вот это и настораживало, ведь он не мог определить, когда же, — было привык, и наверняка не заметил бы эффектов отравления угарным газом или иными летучими веществами, только подстёгивавших мистические откровения. Возможностью остаться выжидать савоярскую фигуру он по многим причинам манкировал и теперь просто искал способ вернуться на ипподром… Нет, зачем это ему? Он мог сделать привал на Выставке — в Павильоне или опять у тех ребят, — благо что при себе имел технический пропуск. Путь был неблизкий, но ноги сами несли, с такой скоростью он мог успеть покрыть расстояние где-то за час. И откуда только взялись силы? Возможно, сказалась доставка большой порции кислорода.
Михаил нашёл оставленную коробочку и упаковал в неё клубное облачение, бросил последний взгляд на перчатки. Он не понимал всего символизма виденного и не знал, с кем бы осторожно проконсультироваться, прежде чем передавать отчёт Дмитрию Ивановичу. Придётся так, в сыром виде. Впрочем, некоторые имена он проверить может — и обязан; оставалось надеяться, что запомнил их верно. Но как бы это всё структурировать? Ох, ну и чтиво же чьей-то бородатой голове предстоит!