— Ты ведь помнишь ту игрушку, подаренную апашами?
— Подожди, что…
— Я-то подождать могу, но вот события — вряд ли. Ты понимаешь, о чём я? Ты умеешь ей пользоваться?
— Ну да, побаловался как-то, однако затем куда-то положил и не особо утруждал себя поисками, но, Мартин…
Но Мартин быстро и чётко провернул следующую манипуляцию: рука описала движение, подобно производимому паровой машиной с кривошипно-шатунным механизмом и перенесла некий предмет из кармана Мартина в карман Энрико. Тот запустил руку в ткань и нащупал именно то, что и должен был, то есть причудливый ответ апашей продукции фирм «Victorinox» и «Wenger»: соединение маломощного бесствольного револьвера со шпилечными патронами, старого доброго кастета и лезвия, напоминавшего выкидыш в семействе фламбергов, о которое Энрико уколол палец и тут же поднёс его к губам. Попросил извинить его, но он должен отлучиться в уборную. Да, Мартин видел, что другу было не по себе, однако не отпустил его, пока не прошептал долгое напутствие:
— Послушай, эти люди могут быть опаснее и непредсказуемее апашей, ведь те хотя бы не скрываются под иными личинами. Но с дикарями периферии ты имел дело, остался жив и овеял себя ореолом славы. Справишься и на этот раз. Я не прошу тебя при встрече с опасностью всех их перестрелять из этого оружейного недоразумения, но если ещё в пути почувствуешь угрозу или попытку принуждения и давления со стороны того господина, то приставь ему эту штучку к боку, а надо будет — ткни лезвием или даже пальни, скорее всего ранение не окажется смертельным, но доставит ему много неприятностей и позволит тебе спрыгнуть, уйти. Не знаю, удастся ли мне приглядеть за тобой, поэтому и говорю всё это. Ты понял? — Энрико подтвердил кивком и умчался, куда собирался.
— Мартин, ничего, что вы, хм, забыли попросить его если не отказаться, то тихо уйти, затаиться, избежать той встречи?
— Он бы ни за что не отступил. Анри из тех трусов, что вынуждены постоянно совершать поступки, опровергающие их страхи. Селестина, вы же сможете его как-то отследить?
— Да, я оставила на нём метку, однако, во-первых, слежка по ис-дису возможна будет только где-то после половины восьмого вечера, во-вторых, остаётся надеяться, что метку не перебьют. Я уже не знаю, чего и ожидать.
— Как насчёт нежданного возобновления некогда прерванных бесед? — Оба привздрогнули от вкрадчивого, уже знакомого голоса. — Можно даже надеяться на прямое продолжение: Анри, — ах, вновь упустил возможность заполучить автограф, — апаши, — а название-то, смотрю, прижилось, — интригующие манёвры с таинственными устройствами… Тематика всё та же. Не извольте беспокоиться: в этот раз я настроен на равноправное сотрудничество. И приношу извинения за вторжение в ваше личное пространство, просто не хотел привлекать внимание никого из «галеристов», да и на глаза вашему другу журналисту лучше было не попадаться.
— Как и ожидалось, появление новой информации заставило вас пересмотреть приоритеты? — Селестина полуобернулась, скрывая движение плеча, но Мартин легонько остановил её руку.
— И теперь вы понимаете, кто истинный противник?
— Истинность — понятие весьма требовательное, но наши интересы сплетены. Полагаю, до части ваших мне и вовсе нет дела, готов умерить амбиции.
— Лучше синица в руке, чем дирижабль в небе?
— Занятный каламбурчик, мадмуазель. Конфиденциально вам сообщаю: тот человек с угольной гривой, что подходил к вам, — вот субъект моего интереса. И косвенно он может быть связан с определёнными проблемами воздушного флота.
— И не менее косвенно — с моим появлением в ту майскую ночь.
— Да, я готов признать, что вы не шпионили против нас. Но вот вы, месьё…
— Столь же косвенно моё появление в городе и последующие за этим события, — уж извините, позволю оставить их без уточнения, — также могут быть связаны с данным субъектом. Впрочем, это зависит от того, что вы можете об этом человеке рассказать. Но могу в качестве жеста доброй воли кое-что сообщить о работодателе вашей цели, ведь уже мой, как вы выразились, субъект интереса — он.