— Михаил? Михаил?
— Да, да, прошу извинить, задумался. Охо-хох, а кузину-то и не признал!
— Чью кузину? Вы можете говорить яснее?
— Яснее света, что облепляет нас? Да-да, конечно. Поймите: я и стыжусь, и взбудоражен. Стыжусь за то, что сразу не признал технологию, с которой и сам в последние месяцы плотнейшим образом работал. Взбудоражен же тем, как эта технология замаскирована и, чёрт побери, непониманием, как удаётся избежать критического перегрева. Узрейте же, дамы и господа, племянницу Крукса — Хитторфа.
— Это что же, источник X-лучей? Рёнтгеновских?
— В точку! Ох! Селестина, Сёриз, ваши устройства как-то выключаются? Скорее, скорее выключайте их! И вы, вырубайте тут всё! — этаж погрузился во мрак, разбавляемый желейным пламенем декоративных свеч с чёрным воском.
— Да что с вами, Михаил? — тут уже не выдержал Мартин. — Соберитесь.
— Я… Искренне прошу прощения. В голове столько всего вертится. Признаюсь: ваше устройство, Селестина, я случайно уничтожил, когда пытался просветить его X-аппаратом, имеющимся в нашем распоряжении. Для меня обошлось без последствий — но обойдётся ли для вас? Я плохо осознаю, если вообще осознаю, что такое умбрэнергия, но, похоже, с рёнтгеновскими лучами она несовместима. А здесь, я вас уверяю, мы имеем дело с ними. Не передать, как дико себя вело ваше устройство под подобным излучением. Если Директорат ранее не знал о таком эффекте, то пусть немедленно это учтёт. Если «Œilcéan» уснастил этими лампами добрую половину городских развлекательных учреждений, то в каждом из них вас ожидает ловушка. А если не только их? Если они спрятали лампы по всему городу?
— Сомневаюсь, что слепота Директората вызвана преимущественно действием ламп: их ещё и запитывать надо, а изменения в городской энергосети в штабе бы заметили, для этого не надо хитроумных устройств с фронтира законов физики, — Мартин видел состояние Михаила, и потому для уравновешивания решил вести диалог с позиции скептицизма.
— Но ведь и Алоиз тогда одни только предположения высказывал, так что исключать это нельзя.
— Конечно, но сейчас я в большей степени готов заключить, что действие ламп направлено против людей, а не организаций. Разница может быть не столь очевидна, поскольку из людей институции и состоят, но попробуйте вдуматься. Также я попрошу вас сейчас хорошо подумать и сообщить, есть ли у X-лучей какие-то известные опасные или необратимые последствия. Нет-нет, подумайте, не спешите говорить что-то вроде: «Я третий месяц чуть ли не дышу этим излучением, и всё в порядке». Также попрошу и вас, — обратился он к Селестине и Сёриз, — вспомнить, было ли что-то, выбивающееся из общего, простите, бардака этого лета. А, и чтобы простимулировать работу мышления… — Мартин открыл окно настежь, вернулся обратно к группе, полез во внутренний карман пиджака с очень недоброй улыбкой, что-то медленно, нагнетая напряжение, оттуда извлекал в плотно стиснутых пальцах так, чтобы укрыть от зрителей до кульминации сжимаемое в них, на секунду предъявил всем колбочку, чтобы успели осознать, но не отреагировать, и резко метнул её на пол перед открытым окном. Мичманы весьма удивились визгу и тому, сколь ретиво лейтенант Евграфов отвернулся, согнулся и зажал глаза и ноздри, но, кажется, остались довольны шуткой.
— Мартин, — кричала на него Селестина, — а с вами-то что? Вы… Вы больной! Нельзя же так! И… Мы не горим и не дышим ядом?
— Нет, мы совершенно точно не горим. И нет, не дышим ядом, но это уже заслуга выдувающего сероуглерод сквозняка, хоть и не пойму, откуда так дует. Однако, что важнее, позже, когда эта дрянь выветрится, а освещение можно будет вновь включить, вывернув все подозрительные лампы, то вы увидите, что фосфор сменил аллотропное состояние: из белого превратился в красный. Как? Теперь я знаю ответ, исключив все иные возможности объяснения. И также знаю, Сёриз, что тот минор, которого вы уходили допрашивать в субботу, либо лжец, либо бесполезен. Тем же вечером во дворе я решил использовать одну из колбочек как гранату, да вот только что-то она не произвела положенного ей действия. Чем же она отличалась от прочих? Я брал её с собой на «Скиаграфию». Да, каюсь, но заверяю, что ни одна невинная душа не пострадала бы, дойди всё до применения колбочки. Однако это не всё. Та колбочка не страдала от одиночества. Вы правильно догадываетесь. А по тому, что она разбилась без пламени и вспышки, можно заключить, что воздействие, которому подверглась её «сестра» за субботу, в отношении неё было приумножено и этой ночью. Поэтому я вас всех спрашиваю: на что ещё способны X-лучи?