— Как я мог забыть? — Михаил смотрел на свои руки. — Как я мог забыть тот эксперимент Кюри? Он ведь продемонстрировал, что уран — или радий? я даже этого не помню! — может вызвать раздражение кожи, стоит поносить его в кармане рубашки. Как я мог не сложить два и два? Как мог даже не задуматься, что возможно проявление сходных свойств? Беккерель ведь показал, что соли урана засвечивают фотопластинку… У себя под носом и не заметил. Как?
— Как-как, «Сирано де Бержерак», — буркнул кто-то из мичманов.
— Отставить глумление, невежды.
— Есть отставить глумление!
— Чтоб меня! — теперь уже бегали глаза Селестины — Я тоже хороша. О, Саржа как узнает, так ещё полгода язвить будет. С установлением жары, конечно, стало поступать множество сведений о солнечных ожогах и солнечных же ударах с соответствующими симптомами, вот только планка была задана ещё до пекла. Флю-мируисты отмечали, что больницы и имеющие собственную практику доктора чаще обычного начали сталкиваться с ожогами и отравлениями необъяснимой природы у пациентов, бывших преимущественно буржуа или аристократией. Хе-хе, а некоторые светские львицы, куртизанки и легкомысленные демимонденки сейчас сколь безуспешно, столь и постыдно пытаются излечиться от отсутствующих у них паскудных…
— Спасибо, Сели, мы поняли. Верно ли, что, скорее всего, это те же, кто запечатлён на снимках «Скиаграфии»? Но знают ли люди Бэзи о таких побочных эффектах? Или их и добивались, и это просто приятное визуальное приложение, чтобы никто не сомневался, что всё происходит на самом деле?
— Доказательство отдачи от инвестиций? Возможно, но представлено наверняка было ранее: зачем же ещё и своих нанимателей облучать? А впрочем, Алоиз говорил, что Игнациусу элиты не нужны. Да и уж вряд ли Бэзи — хоть старому, хоть новому — эта идея претила бы.
— Рёнтгеновская бомба! Беззвучная и неумолимая. Здравствуй, о дивный новый век!
— И поприветствуем век старый. Мартин, в Карлсруэ совершенно случайно не проживали учёные, имеющие сферой академических интересов, хм, радиологию?
— При университете таковые были, но центр подобных исследований всё же сложился в Мюнхене. И нет, что-то залежей ламп я не увидел.
— Или не приняли их за таковые. Возможно, думали, что по ним расфасуют фосфор.
— Не исключено, хотя ровно таких же форм я не видел. Чёрт, представил, как прямо перед громкой премьерой, на которой соберётся французский истеблишмент, «Œilcéan» заменяет лампы в Гранд-Опера на полные фосфора, те, нагревшись, лопаются и…
— До чего у вас занятное воображение, Мартин.
— Но возникает вопрос: а зачем и то, и другое? Более того, кроме эвакуации Бэзи, — каковую могли устроить по длинной, но надёжной цепочке знакомств, — не нахожу никаких указаний, что фосфор был нужен Совету анархитекторов. Его применение как-то не укладывается в рамки текущей кампании. Склоняюсь к тому, что то был чей-то ещё заказ, так что это уже моя печаль, и не будем на том зацикливаться.
— Объясните мне, а как делались снимки? Ну, допустим, заменили светотехнику, каждый вечер зрителей обдавало живительными X-лучами, но что дальше?
— А дальше вступал в силу контракт с пунктом об эксклюзивном допуске представителей «Œilcéan» к установленным ими элементам системы. Готов поспорить, что заявлялись ремонтные бригады в целях профилактики чаще, чем было нужно. Что они делали? Моя догадка: заменяли пластины, как-то запрятанные под кресла, ковры или ещё что. Это в свою очередь наводит на вопрос о том, что или они придумали, как быстро крепить и маскировать пластины за то время, пока якобы проверяют оборудование, или они ходили группами и под видом зрителей за время представления делали то же самое, или должна быть ещё одна фирма, которая бы уже занималась чисткой помещений и плотницкими работами. Недели труда — и вот, тысяча снимков, которые теперь можно не собирать столь интенсивно, если вообще нужно.
— Лои, вроде, про плотников не упоминала, хотя кто знает, не приходят ли они только к подписавшим договор с «Œilcéan».
— А не слишком ли длительная выдержка получается?
— Эти лампы по виду не такие мощные, как у нас — думаю, присутствующие не нуждаются в уточнении, у кого — или в больницах. Здесь… Здесь расчёт на сеансы в несколько часов, притом многократные. В общем, понятно, кто должен был пострадать более других. И в этой связи мне становится любопытно, что в ныне принудительно распущенном, назовём это так, клубе «Sub rosa» не было ни одной электролампы, вообще ни единого намёка на электропроводку.