— Так что же, он…
— Нет, но кто-то из его ближайшего окружения. Кто-то весьма осведомлённый. Кто-то стоящий за ширмой. Если верить ис-диспозитифу, — и тут она сдвинула прикрывавшую его ткань рукава, — Минимально допустимый азимут пришёлся как раз на конец речи. Ты помнишь свои ощущения в те моменты. Бэзи — или как он там назвался? — нырнул в комнату за сценой и был таков. Я туда прошмыгнула, а передо мной ещё одна дверь и больше ничего. Я и её открыла. И что же нашла? Подвал. Нет-нет, не вход в него, не лестницу к нему — сам подвал. Думала о подвале, туда и попала. Выбиралась просто по флю-мируа. Экстерьер и интерьер слабо связаны между собой.
— И чем внутреннéе — такая форма слова вообще есть? — тем пространство дома кажется больше.
— Да уж, стиль речи властителя умов заразителен и пагубен. А совокупно и в самом деле всё страньше и страньше…
— Всё чудесатее и чудесатее. Особняк играет с мыслями.
— Вряд ли играет. Больше похоже на то ли угодливо-охранное собачье, то ли лакейское поведение. «Господа изволят принять ванну этажом выше? Господа желают, чтобы их не беспокоили? Юные господа намереваются сыграть в прятки?» Вот только он не знает, кто его господа, а потому разоряется на каждого, с кем его материя может вступить в контакт. Честно говоря, мне его жаль. Еле живой трясущийся полутруп с кишащими в нём паразитами и невыносимой ношей обязанностей. Так делать не то, что грубо, но аморально и неэтично.
— Это только если доктор Франкенштейн знает нормы и намеренно поступает наперекор. А на то и похоже. И вот уже он, признай, играет.
— Да. Все посетители благополучно нашли дорогу прочь из дома, нас же заставили изрядно побродить. Запутать, максимально потакая.
— «Запутать» — выражаясь языком Бэзи?
— Да, ты уловила смысл. И даже «заплутать», обвести вокруг пальца.
— Скорее, вокруг потайной лестницы… Что же, Зверь это мы?
— Осталось понять, насколько обширно это «мы» и насколько велик этот «Зверь», и стоит ли принимать всё близко к сердцу. Но поместье всё равно презанятное. Повсюду следы того, что строили с оглядкой не только на потоки, но и на первые каналы. То есть когда-то они доходили и сюда.
— Ну да, нас же учили, что после осады тридцатилетней давности многие из протоков перенаправили обратно или заболотили с последующим превращением в компенсационные резервуары. Или заставили иссохнуть, что тоже довольно грубо.
— Мне кажется, одно из таких сухих русел и отрыли. И реанимировали.
— И сколько их ещё? А в самом городе?
— Тебя беспокоит, что их могут использовать как альтернативную сеть? На самом деле, их не так много, и ни один из них не был особо важен. Более того, вряд ли можно вернуть те, что отмерли сами собой. И из немногих сухих такие составляют значительное большинство.
— Меня беспокоит, что с их помощью могут такую сеть выстроить. А мы и не заметим… Кстати, тебя не смущает, что мы вот уже сколько минут здесь стоим и даже не шепчемся?
— Ничуть. Кроме нас в доме ещё пара человек, которых особняк сюда не пустит, потому как госпожа со своей подругой велят не тревожить их во время игры в бадминтон.
— Это, по всей видимости, будет какая-то сидячая его разновидность, — указала Селестина на высоту потолка. Дом в ответ принялся трещать и хрустеть, но и не более того.
— Ах, да. Кажется, коммутировать подпространства он может лишь при наличии перехода о двух дверях: входишь, закрываешь одну за собой, происходит планургическое таинство, открываешь перед собой вторую, выходишь там, где нужно.
— Не пойму, зачем в этой схеме вторая дверь.
— По-видимому, примерно из тех же соображений, что и нам — для светского приличия, моя дорогая. Во-первых, для непосвящённых коридор или анфилада — или тем более один из обнаруженных потайных ходов — таковыми и остаются, а во-вторых, было бы странно, что хозяин использует для перемещения по дому какие-то чуланчики, выходом из которых неизменно шокирует гостей. Просто для дома наличие двери, вернее двух, с операцией закрытия-открытия является обязательным условием.
— Пожалуй. Раз уж мы в некоторой безопасности, — огляделась Селестина, — может, всё-таки обыщем помещения?
— Ну, раз уж мы здесь, то почему бы и нет? Вот только дом удивительно скуден на улики. Если в нём что-то и складировали, то всё уже вывезено или истрачено. Даже то, что осталось от прежних хозяев. Пол подвала определённо был заставлен игрушками самых разных форм, текстур, масс и назначений, и ныне же, как следствие, раскрашен несколькими десятками оттенков пыли и пепла.