Для Михаила прямо сейчас данные конструктивные особенности означали то, что ему для захода в каждый из отделов, если были задраены переборки, — а носовая как раз была недоступна, — предстояло со второго яруса как бы спускаться в погребок. Часть кассет он нёс сразу на опытно-прикладную палубу, потому как они не требовали дополнительного анализа ввиду знакомства с аппаратами, проекции которых они представляли — включая тот самый, не добытый целиком с первого раза вискозный. Умельцам просто нужна была дополнительная информация во избежание ошибок. Остальное содержимое тубусов надлежало раздать на втором, чертёжно-аналитическом, ярусе прямо в руки, а если же нужных рук не оказывалось на месте, то дежурному с занесением в журнал и сопроводительным комментарием. Последнее Михаилу было весьма кстати, поскольку давало возможность узнать, кто в столь ранний час на месте, а кто — нет. Выяснилось, что не было многих. На панели за спиной дежурного приметил и отсутствие связки ключей от радиационного комплекса и, в частности, рёнтген-лаборатории. Это было несколько странно, поскольку все лаборанты ещё лежали по койкам или только вставали, но тут он увидел в одной из колонок журнала знакомую фамилию, и догадался, в чём дело, за сим откланялся и пошёл добывать ключи. И зачем они сцепили их вместе? Ну, ладно, у старших сотрудников были свои, однако по какой причине лаборантам разных направлений предлагали пользоваться «переходящим призом»?
— Доброго утра и здравия желаю, святостаниславоносный Сергей Алексеевич!
— О, здравствуйте-здравствуйте, Михаил Дмитриевич! — Отвлёкся от бумаг знакомец. — Уделяете внимание гимнастике не только лимбов, но и органов речевого аппарата? Похвально, мне, пожалуй, тоже стоит уделить время ораторскому искусству.
— Готовитесь разить красным словцом на светских раутах по завершении нашей миссии?
— Ох, да какое там, мне бы научиться искусству прошения и закупок.
— Это что же, вы в коммерсанты податься изволите?
— Только если таковую службу введут в Воздухоплавательном парке. Нет, право слово, мне это нужно для проектов. Приходится требовать материалы и приборы, у нас пока что не производимые или же исполняемые в недостаточной степени количестве и качестве. А тут, как понимаете, нужно ломать целых два барьера. А природа их такова, что, увы, косный язык разбивают они вдребезги.
— Понимаю-понимаю… Но, быть может, вам проще будет убедить Якова Модестовича изобрести всё нужное вам!
— Ха! О да, если только Сибирь его вновь не сманит. Так что, если изволите, ваше благородие, куда проще будет, если вы всё-таки когда-нибудь доберётесь до военных павильонов и разыщете нужное там.
— А и правда. Но, раз уж в России в данный момент подобное не производят, то это уже будет, если позволите, совершенно неспортивно. Не находите ли?
— М-м, думается мне, если речь не идёт, как это называется, о широком рынке, то возможны допущения. Как с этой вашей вискозой. Я так понимаю, этой ночью вы её снова добывали?
— Тот ещё анекдот получается. Эпопея синтетического волокна в двух актах и с одной интермедией. Но это особое пожелание. Извольте сами дождаться третьего класса по табели и почётного звания вице-президента жюри.
— Хо-хо!
— Но сей искусственный шёлк нам и впрямь сподручен. Вам в том числе — для систем с воздушными… Позвольте, как же вы это назвали?
— Воздушными поездами, сударь. Да, вы правы, получается существенный выигрыш по соотношению «масса — прочность». Дирижабли, конечно, в какой-то степени отнимают у затеи право на жизнь, однако всё-таки…
— А и не собираюсь вас отговаривать и критиковать. Имеет право на жизнь в стеснённых городских условиях или при ситуации, требующей быстрого сбора сведений и их незамедлительной передачи.
— Да-да, именно. Спасибо на добром слове.
— Но вот чего не пойму, Сергей Алексеевич. Сдавал дежурному до визита к вам свежую партию материалов, многие помещения закрыты, на стене недостаёт ключа от Х-лаборатории, а в журнале при росписи увидел вашу фамилию, подумал: нет ли здесь связи?
— А вот и есть! Позаимствовал у коллег урана для особого змея. Хочу приспособить его для поиска дефектов в конструкции оболочки и каркаса во время рейса.