По мере поступления прочей техники вставал вопрос, где её размещать: места становилось крайне мало, и нельзя было оставить никаких следов, способных указать на обыск, что означало, что количество пригодных поверхностей становилось ещё меньшим. Было неизвестно, реши кто запечатлеть комнату, чего было вышло на снимке больше: её убранства или фотоаппаратов, фотографирующих друг друга. Пожалуй, тогда Михаил и в самом деле пожадничал.
Но вот внезапно устройство впало в спячку, перестав трещать и щёлкать шестернями и пружинами, и на прощание неуклюже махнуло Авксентию и Михаилу, потащив за собой дверцу сейфа. Сработало, комбинация была найдена. К общему облегчению искомый портфель оказался внутри. Его замок был без лишних раздумий и сложностей вскрыт отмычкой.
Особого времени на проверку значимости содержания каждой из бумаг не было, Авксентий и Михаил поделили невеликий — то ли к счастью, то ли к сожалению — объём документов пополам и стали помещать лист за листом под объективы камер и на подставки с подсветкой — длительной выдержке пришлось отдать предпочтение из-за нежелания оставлять в комнате следы горения магния или выдавать себя чередой ярких электрических вспышек.
Когда все камеры были заняты делом, редкие, особенно схематичные, изображения копировались от руки пантографом. Однако понять, что это за схемы, было невозможно: они слишком примитивны, не оперировали привычными символами, обладали прямо-таки антиинженерной геометрией. Максимум, на что они тянули, — оказаться некими землемерческими эскизами. «Что же, их обладатель уже присматривал себе участочек подальше от своих уличителей? Не тут-то было», — сейчас Михаил совершенно уверился, что сделал верный вывод о характере задания.
Он осмотрел портфель ещё раз, и нащупал застрявший между складок блокнот, в который ко всему прочему был вложен ещё какой-то листок. Михаил развернул листок, и обнаружил, что это была брошюра некой французской электротехнической компании. «С ним расплатились долей в предприятии? Сколь хитро, столь и рискованно: никакой прямой передачи денег, но и никаких гарантий успеха предприятия», — пытался вспомнить Михаил такую контору, но название ему всё же не было знакомо. И потом, к чему компрометировать известную фирму связями с раскрытым агентом?
Он заглянул в блокнот. На страницах, которые делила брошюра, был список неких адресов, которые он также не узнавал. Несколько он мог судить по упоминавшимся улицам, некоторые были совсем рядом с Выставкой, если не на её территории, однако там он не бывал, иначе бы запомнил. Михаил решил, что это также стоит объектива, но с дирижабля передали сообщение: «КРТ Б МАДЛН». Была вероятность, что она не везла постояльца, но нужно было сворачиваться.
Он позвал — опрометчиво, следовало подойти, — явно заскучавшего Никанора и приказал тому заняться обратным подъёмом аппаратуры на «офаним» — с тросами, канатами и оснасткой моряк Деспин ладил лучше остальных. Сам же совместно с Авксентием, полагаясь на память, принялся за уборку: следовало привести сейф в то же состояние, что прежде, а то того — уложить целлюлозное нутро в портфель так же, как оно там и располагалось, что для Михаила значило стремительное прощание с блокнотом и его тайнами. Пожалуй, невозможно было в точности воспроизвести весь порядок бумаг, но в целом части были собраны верно, таких погрешностей не должны были заметить, если только хозяин портфеля не обладал особенной памятью или не разложил документы в каком-то особом одному ему ведомом порядке. Не было времени для сомнений. Под конец Михаил сходил и в кабинет — нет, там он перед уходом оставил всё, как было, если не считать нескольких несерьёзно пострадавших от его остервенения бумаг второсортного характера — преимущественно черновиков из пары строк. Их он просто смял и кинул в корзину, благо что в ней уже лежали белые комки. Можно было уходить.