Лебёдка ещё только доставляла его на борт «офанима», а тот уже совершал манёвр уклонения влево, чтобы выйти из зоны обзора со стороны рю де Комартен — значит, та карета всё же повернула к отелю.
— Сергей Аполлонович, — поднялся он на борт, — я не слышал двигателей. Неужели вы через дюзы стравили газ?
— Именно так, Михаил Дмитриевич.
— Примите похвалу. Не думал, что увижу, а тем более почувствую на себе сей манёвр!
— Благодарю. Мы двинемся к вокзалу Сен-Лазар, затем с постепенным набором высоты полетим строго на запад, пока не пересечём Тьерский городской вал в районе Порт-Майо, а уже за ним мы возьмём курс на д’Отёй.
— Как вам будет угодно, — кивнул Михаил и подумал: «Может, припомнить парочку адресов из блокнота и спросить, не знакомы ли они ему?»
— Господин штабс-капитан, вы хорошо изучили городскую карту. Вам случайно не знакомы такие адреса, как Плас-де-л’Опера за № 4 и № 6, строения № 5 на авеню Габлиель и № 32 по рю Рише?
— Вы знаете, а и вправду знакомы. Первые два — совсем недалеко даже от нашего нынешнего местоположения. Там располагаются закрытые почтенные клубы, кажется, яхтсменов и автомобилистов. А вот вторая пара — сплошь танцульки.
— Выбираете, к какому обществу присоединиться, господин лейтенант? — подал голос Никанор. — Думаю, все здесь разделят мнение, что безапелляционно «Фоли-Бержер» на Рише!
— Благодарю за справку, Сергей Аполлонович, — и тише, уже своему отряду: — Увы, не я, но тот, кому мы наносили визит. Это было в блокноте из сейфа, по прилёту его благородие расскажет вашему благородию, что вы пропустили, пока были вынуждены стоять на стороже. Что ж, похоже, это не зацепка, а всего лишь рекомендации по увеселениям и вливанию в местный высший свет.
Жаль, что не было времени изучить остальные страницы. Если это светский блокнот, то зачем было его запирать в сейфе? Разве сейчас его владелец не возвращался с какого-нибудь светского раута? А быть может, там, куда он ездил, подобные вещи недопустимы, но и оставлять личные записи на виду в номере не хотелось? Возможно, что и так. Некое общество, члены которого скрывают индивидуальность? К этому подталкивает упомянутая символика маски. Откуда бы ещё взяться такому чудесному портфелю? Михаил прикусил губу и молчал, просидев в одной позе до самого пересечения границы города.
На сей раз зрелищным оказался бакборт: там давали неизменно пользовавшееся спросом у определённой публики представление «Кровавое полнолуние», хотя Михаилу было всё равно, он даже и не подумал поворачиваться. И было оно, к сожалению, частичное подобно успеху операции. И так же внезапно для задумавшегося Михаила прерванное поворотом на юг, после которого неудивительным ввиду маршрута образом сюрприз вновь преподнёс штирборт.
Сначала Михаил ничего не заметил, но всё-таки начал вглядываться в чернильное пятно ночи:
— Господа, да там же пожар! В Нёйи!
— Ох, разгорелось так разгорелось!
— Неистовое пламя!
— Адское! Под стать Луне.
— Стоит ли нам телеграфировать об этом?
— Да, сообщите на землю, а те пусть свяжутся с пожарной частью. Как бы на другие дома не перекинулось, — и телеграфист «офанима» принялся отбивать сообщение.
— Доигрались, — выдохнул и сплюнул один из старших унтер-офицеров, которых нанимали в экипаж за умения и верность, а не за манеры.
— В смысле?
— Да, поди, те малолетние уголовники! Сначала толстосумы подкармливают их да пускают поближе, а потом те жгут их поместья, а то и хуже — неповинные души. Они ж вон, на том острове развратничают!
— А не том, что севернее?
— А мобыть и так, всё едино рядом. Дикари осатаневшие. Что те, что эти.
Михаил поднял подбородок с кисти руки и выпрямился — ему в голову пришла одна мысль. А точнее даже не какая-то одна: он понял, как выманить незнакомку. К сожалению, он не смог осуществить задуманное прямо сегодня — всё-таки требовались некоторые приготовления, да и злоупотреблять доверием Сергея Аполлоновича не считал позволительным. Нет, придётся побыть сухопутными крысами. Но ого-го какими крысами! Михаил вновь мысленно поблагодарил Анри из «République ІІІ» за блестящие биографические репортажи. Он знал, что нужно было делать.
13
Селестина собралась с силами и мыслями. Она была решительна, но не стремительна. Она всё взвесила и отмерила. Ну, насколько вообще понимала в весах и мерах… Как бы то ни было, она была уверена в том, что собиралась сделать.