Ноак медленно перевёл взгляд на неё. Потом на Криса. И спустя несколько секунд резко махнул рукой.
— Отпустите их.
Парни сразу отпустили. Линн подхватила Криса за руку почти мгновенно.
— Ты... — прошептала она. — Ты понимаешь, что он мог...
— Всё нормально, — спокойно сказал Крис.
— Ничего не нормально!
Он чуть выдохнул, будто отмахиваясь.
— Это просто нос.
— Крис!
Она уже почти кричала от паники. Крис слегка сжал её руку.
— Я в порядке.
— Нет, ты не в порядке, ты... ты...
Она резко развернулась и побежала к ближайшему магазину у дороги. Крис остался стоять на месте в неведении, вытирая кровь рукавом. Через минуту Линн вернулась, запыхавшаяся, с пакетом в руках.
— Это что, курица?! — Крис посмотрел на неё с искренним недоумением.
— Да, замороженная, — быстро ответила она, вытаскивая её. — Приложи к лицу. Иначе завтра ты не сможешь открыть глаза.
Он вздохнул, но взял пакет, прижал холодную курицу к переносице. Они шли медленно, почти не торопясь. Линн говорила без остановки, перескакивая с одной темы на другую. Про какую-то лекцию, которую никто не понял, про преподавателя с факультета дизайна, который «всегда выглядит так, будто сейчас уснёт стоя», про очередь в магазине, про погоду, которая «слишком мокрая даже для этого города», и снова про вечеринку у пристани, как будто она только что вспомнила о ней и тут же решила не отпускать эту мысль.
Она не давала пауз, не оставляла места для ответов. Любая тишина казалась ей опасной, и она заполняла её словами так настойчиво, что Крису даже не нужно было пытаться вставить фразу. Он и не пытался. Линн говорила лишь бы не смотреть на его разбитое лицо дольше, чем на долю секунды, лишь бы не возвращаться мыслями к тому, что произошло. Он знал этот способ, её постоянная борьба с тревожностью.
Крис слушал вполуха. Что-то отвлекло его.
Сначала короткая вспышка камеры. Почти незаметная, будто кто-то моргнул выключателем. Потом он увидел движение на другой стороне улицы, возле старого книжного магазина. Девушка в тёмном пальто стояла под фонарём, слегка запрокинув голову, будто пыталась поймать нужный свет между крышами домов. Он не сразу обратил внимание на человека. Сначала на старый фотоаппарат с металлическим корпусом, который она держала так уверенно, будто он был продолжением её рук. Потом на рыжие волосы, выбившиеся из-под капюшона. В жёлтом свете фонаря они казались слишком яркими для этого серого осеннего города. Она сделала ещё один снимок. Короткий щелчок затвора растворился в шуме улицы. Затем опустила камеру и начала перебирать какие-то бумажки в руках. Вокруг неё двигались люди, проезжали машины, кто-то смеялся у остановки, кто-то торопливо переходил дорогу, не поднимая головы. Но сама она будто существовала чуть в стороне от этого потока. Прямо как мы с Линн.
— Ты вообще меня слушаешь? — спросила блондинка.
Крис моргнул, будто возвращаясь обратно.
— Что?
— Вот именно.
Он снова взглянул через улицу, но девушка уже исчезла из-под фонаря, словно её там и не было мгновение назад. Рыжие волосы растворились среди прохожих. Ещё через мгновение и само место у книжного магазина стало обычным, пустым фрагментом улицы. Крис отметил про себя, что будь у него в руках камера, он бы, вероятно, прошёл мимо, даже не зацепившись взглядом за это место.
Крис задержал взгляд ещё на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно пошёл дальше.
Линн всё ещё говорила что-то рядом, но её голос стал фоновым шумом, как ветер или далёкие трамваи.
Письма из прошлого |
Ночь на набережной была густой и влажной. Я сидела на мокром пирсе, платье прилипло к ногам, и каждая капля дождя, соскользнувшая по плечу, казалась маленьким ударом в сознание. Бутылка вишнёвого ликёра была почти пуста, но я продолжала держать её в руках, словно таила там остатки себя. Солёный запах моря смешивался с ржавчиной старых причалов, и ветер трепал волосы. Чайки метались над водой, кричали, но их крики не тревожили, они были частью пустоты, в которой я сидела.
Последние недели я всё больше тянулась к мраку. Не к тому, что прячется в подвалах или в лесах, а к тому, что живёт внутри, под кожей, в мыслях и страхах. Я читала книги, которые лучше не открывать после заката. В моей комнате не выветривался запах трав и воска, и на стене висел пентаграммный кулон, купленный на каком-то безымянном острове. Я не видела демонов, но я их чувствовала. Иногда, когда закрывала глаза, они шептали слова, которых не существовало.
Но всё это было до этой ночи.
Песок был холодный и плотный под ногами, а каждый шаг казался борьбой, я проваливалась в него почти до щиколоток, оставляя за собой ряды мелких ямок и следов. Бутылка, теперь уже точно пустая, осталась на песке, а я смотрела на тёмное море и пыталась уловить в его движении какой-то знак.