Длинные черные волосы спадали на плечи, слегка липли от влаги. Я снова поднялась, стряхнула грязь с платья и шагнула к машине, чувствуя, как песок скрипит под ногами. Сняла каблуки и бросила: щелчок от удара шпилькой о мокрый песок звучал почти как освобождение. Каждый шаг босыми ногами по холодному песку ощущался живым.
Я села в машину, дернула ремень безопасности и посмотрела на себя в зеркало. Я поправила макияж, провела пальцем по пухлым губам, зеленые глаза отразились в стекле яркими огнями приборной панели. В этом взгляде было что-то решительное, почти вызов: пора что-то менять, пора действовать.
Я включила двигатель. Сердце билось быстрее, а мысли ворохом закручивались внутри. Место, в котором я живу, казалось мне привычным, но одновременно душным и ограниченным. Что-то во мне требовало движения, перемен, начала задуманного. Машина тронулась, колёса заскользили по мокрому асфальту. Я ехала к дому на холме, где музыка уже стучала сквозь окна, куда меня вела не карта и не свет, а чувство: сегодня я найду то, что давно искала.
Дом на холме был живым. Музыка звучала через стены, вибрировала, проникала в грудь, в каждый нерв. Свет переливался от стеклянных шаров и люстр, отражался в бокалах и на глянцевых поверхностях. Люди перемещались по комнатам, смеялись, танцевали, пили, шептались. Толпа казалась живым организмом, и я чувствовала себя одновременно внутри и вне него. Я шла сквозь шум, наблюдая за каждым взглядом, они прилипали ко мне, искали что-то, чего им было недоступно. Но меня не интересовали они. Я искала трещину в обыденном, знак, проблеск чего-то стóящего, чего-то, что невозможно объяснить.
И я нашла его.
Он стоял у дальней стены, в белой рубашке, слишком чистой для этого хаоса, со стаканом виски в руке. Лицо было спокойным, почти бесстрастным. Но глаза... глаза имели тик, едва заметное подёргивание, как если бы что-то внутри пыталось выбраться наружу. Маленький спазм, почти незаметный, но в нём было нечто странное, не человеческое.
Он изучал людей. Мир вокруг не принадлежал ему, и он не пытался быть частью его. Я застыла. Мне показалось, что я уже видела его, не здесь, не в этой жизни, а в другом сне, в другой эпохе. Где-то между огнём и морем. И я поняла он тот, кого мне обещали.
— Ты здесь впервые? — спросила я, когда подошла.
Он моргнул, слегка дернув левым веком.
— Пожалуй, да.
Голос был низкий, хриплый, северный, ледяной, как ветер с моря.
— И тебе нравится здесь?
— Я не знаю, — сказал он.
Я усмехнулась.
— Тогда что тебя здесь держит?
Он посмотрел прямо на меня.
— Я пришел с другом. А теперь уже полчаса пытаюсь понять, куда он исчез.
Мы стояли у стены, и я не могла отвести взгляд. То от губ, то от рук, то от глаз. Они были темные, почти чёрные, отражали свет, как вода перед бурей. В них было знание, память сотен жизней, усталость, которую невозможно измерить.
Толпа продолжала гудеть, но вокруг нас словно возникла невидимая граница. Я слышала каждое дыхание, каждый вдох, шорох платьев, лёгкое постукивание каблуков. Не говоря ни слова, я коснулась его руки и переплела наши пальцы. Он едва заметно вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Я потянула его за собой сквозь толпу, мимо чужих голосов, смеха и музыки. Он даже не спросил, куда мы идём. Просто позволил вести себя, будто в тот момент ему самому хотелось исчезнуть отсюда хотя бы ненадолго. Мы вышли на балкон, ветер ударил в лицо. Я достала сигарету, он молча поднёс зажигалку. Пламя дрогнуло, и на миг его зрачки вытянулись, как у кошки, или чего-то, что наблюдает сквозь. Я затянулась, и густой дым окутал нас, как туман, переплетаясь с прохладой ночи. Он сделал то же самое, и в этот момент пространство между нами словно исчезло. Тихо, бесшумно, мы делили этот ритуал. Ветер играл с дымом, закручивая его в причудливые спирали, которые поднимались над балконом и растворялись в темноте. Я чувствовала, как его присутствие вместе с холодом пробирается под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Мы не говорили, потому что слова казались излишними: наши взгляды, лёгкие касания пальцев, синхронное дыхание, всё это говорило громче, чем любой разговор. Мне же это все не чудится. Я пыталась уловить что-то человеческое в этих взглядах, но находила лишь древнюю, тихую одержимость, силу, которая жила внутри него, настойчиво зовущую меня к себе…
Он вдруг нахмурился и перевёл взгляд вниз.