— В Швецию, значит?
— Почему нет? — я улыбаюсь, и мне кажется, что улыбка у меня выходит по-настоящему. — Там солнце зимой почти не поднимается. Можно сидеть у окна и смотреть на серое небо весь день. Никто не будет ждать, что ты станешь кем-то. Никто не будет помнить, что ты потерял.
— Зачем тебе туда? — спрашивает он.
Я делаю паузу, ловлю дыхание.
— Чтобы начать заново.
Он поворачивается ко мне, вглядывается. На его лице нет ни тени энтузиазма, но я и не жду ничего другого. Было бы странно ждать. Его взгляд скользит по мне так же равнодушно, как по любому случайному прохожему за окном. Я слишком долго смотрю на него, изучая каждую черту, каждое едва заметное движение. Конечно же, я сказала первое, что пришло мне в голову. Я уже на своем месте. И внезапно меня настигает простая мысль. Каждое мое слово было лишь еще одной попыткой задержать его взгляд. Еще одной нелепой уловкой, чтобы остаться в центре его внимания хотя бы на мгновение.
— Ты и правда думаешь, что от этого можно сбежать?
— Если не оборачиваться, — отвечаю я.
Он снова замолкает, смотрит в окно. За стеклом дождь сливается с туманом, фонарь дрожит в его бликах. Крис может оставить все позади. Я знаю это. Ему нужен только шанс. Среди всех людей я выбрала именно его. И чем дольше смотрю на него, тем сильнее убеждаюсь, что не ошиблась. Он может начать всё заново. А я помогу ему в этом.
Крис сидит близко. Слишком близко. Его рукав едва касается моего, и от этого прикосновения будто проходит ток. Я ловлю каждый его вдох, чувствую, как тепло его кожи пробивается сквозь ткань пальто. Мир за окном исчезает, остаётся только этот тесный кокон из дождя, дыхания и невысказанных слов. Он поворачивает голову, и наши лица оказываются почти вплотную. Я чувствую, как его дыхание касается губ, и внутри что-то вспыхивает, не просто желание, а жажда. Как будто весь мир создан ради этой секунды, ради того, чтобы я дотронулась, чтобы связь замкнулась. Я подношу руку к его лицу, не касаясь, всего на миллиметр. Воздух между пальцами и его кожей густеет, становится горячим. Граница между мирами трескается.
Он шепчет:
— Синди...
Только моё имя. Но оно звучит так, будто произнесено не им одним. Его глаза тёмные, блестят, и где-то в глубине вспыхивает не его свет. Я отдёргиваюсь, мгновение, и всё рушится: гул, напряжение, дыхание. Крис откидывается на спинку сиденья, прикрывает глаза. Я тоже отворачиваюсь, смотрю в мокрое окно и сдерживаю дрожь.
Мне кажется, что я вижу его иначе, чем все вокруг. Как будто за его спиной расправились черные крылья, скрытые тенью, а тьма в глазах не просто грусть, а бесконечная могущественная пропасть, которую хочется обнимать и падать в неё одновременно.
Глава 5. Тихий берег
Тишина. Стены, свет, собственные руки... всё стало слишком мягким, будто реальность перестала быть твёрдой договорённостью. Крис сглотнул, но звук не помог вернуть ясность.
Он моргнул.
Крис сидел на холодной плитке, спиной прижимаясь к стене кабинки. Он слышал, как Линн дышит коротко, сбивчиво, будто только что пробежала марафон, хотя они просто сидели. Он чувствовал, как её плечо едва касается его руки. Её кожа была ледяной.
«Такое ощущение, будто время остановилось», - подумал Крис, замерев. Всё, что произошло за последние минуты, слиплось в один клубок: лица, слова Ноака, взгляд, который будто пронзал насквозь.
Он двинулся вперёд, и вдруг сердце сжалось. Ноак лежал на полу. Тело неподвижное, жесты замершие, как кукла. Рука его была странно выгнута, а глаза широко открытые, застывшие, смотрели прямо на Криса, будто требуя объяснений, которых уже не будет.
«Слишком быстро. Слишком... неправдоподобно», - подумал Крис, словно сам пытался убедить себя в реальности происходящего. Он снова медленно вдохнул, ощущая холодный воздух в лёгких, и так же медленно выдохнул, останавливая панику. Было тихо. Было ли на самом деле? В ушах звенела пустота, и казалось, что весь мир замер вместе с Ноаком. Внутри него металась смесь ужаса, недоумения и растерянности, тело, которое он видел секунду назад живым, теперь лежало неподвижно, и Крис не мог поверить, что это действительно произошло.
Он двинулся еще, ощущая, как каждая мышца сопротивляется действительности. Ноги дрожали, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Он поднял взгляд. Маленькое окно под самым потолком пропускало полоску мутного света. Оно было покрыто пылью и трещинами. За ним - ночь.
— Линн, — сказал он тихо, — нам нужно выбираться.