— Я не хочу домой, — сказала она тихо.
— Что? — Крис посмотрел на нее.
— Просто не хочу. Мне кажется, я не смогу просто прийти и лечь спать.
Он молчал. Она открыла глаза, повернулась к нему:
— Поехали к моей кузине. Она живёт далеко, в селе. Туда ехать часа четыре, но хотя бы подальше отсюда.
Крис кивнул.
— Хорошо.
— Правда? — удивилась она.
— Да. После всего этого... плевать, куда ехать. Главное не назад.
Она впервые за это время улыбнулась, скорее измученно. Мотор урчал, дорога становилась уже. Ночь снова густела.
И где-то там, за спиной, в пустом клубе у воды, всё ещё стояли те люди на коленях, склонённые к полу, шепчущие свои слова, которых ему никогда не понять.
Дорога уходила вперёд бесконечной серой лентой. Время растянулось: Крис не знал, сколько они едут: час, два?
Линн молчала. Сидела, поджав ноги. Смотрела в окно, где отражался бледный, разбитый свет фар. Иногда трогала губы, проверяла, дрожат ли они ещё.
Крис слушал её дыхание. Лес по обе стороны дороги становился гуще. Проехали, наверное, уже километров сто сорок, прежде чем снова заговорили. Мир сжался до этой машины и узкого коридора света перед ними. На очередном повороте показался дорожный знак: "Björkviken — 42 km".
— Мы близко, — сказал он.
— Там живёт Эльза. С парнем. Дом у озера, чуть дальше деревни. Нас пустят переночевать.
Дорога уводила всё южнее, мягко петляя между холмами. Слева лес неожиданно разомкнулся, и на опушке показалась семейка оленей. Они вышли почти бесшумно, на секунду замерли, а потом один за другим легко пересекли просвет между деревьями, даже не обратив внимания на проезжающую машину. Их спокойствие сбило немного внутренне напряжение.
Когда показался второй знак — "Björkviken — 12 km", ночь начала редеть. Туман сползал с полей, и Крис впервые позволил себе выдохнуть чуть свободнее.
— Почти приехали, — сказал он.
— У них там спокойно, — фальшиво улыбнулась Линн. — Иногда я приезжала к ним на лето.
К рассвету дорога стала совсем узкой. Сосны стояли плотной стеной. Крис выключил фары, впереди виднелись первые дома: редкие, деревянные, с покатыми крышами. Деревня дремала под утренним туманом.
— Вот, — сказала Линн. — Слева, у воды. Их дом с верандой.
Машина остановилась у каменной дорожки, ведущей к дому. Двигатель затих, и на мгновение наступила тишина. Крис вышел первым. Воздух был холодный, влажный.Он обошёл машину и помог Линн выйти. На её щеках остались следы слёз и размазанной туши, но она держалась.
— Ты уверена, что они дома? — спросил он.
— Да. Обычно просыпаются рано.
Дом стоял на краю небольшой прибрежной деревушки Бьерквикен. Двухэтажный, с крышей глубокого темно-синего цвета, он был построен из светлого дерева, покрытого лаком, который на солнце переливался золотистым. Маленькие белые рамки окон придавали дому аккуратный и приветливый вид, а на фронтоне второго этажа висел маленький деревянный балкон с простыми перилами, украшенный геранью и мелкими горшками с травами. Перед домом расстилался небольшой сад: аккуратная дорожка из светлого камня вела к входной двери, а по бокам росли низкие кусты и хвойные деревья. С северной стороны дома было деревянное крыльцо с резными колоннами, на котором стояли пара старых кресел, покрытых мягкими пледами.
Скрипнула дверь дома. На пороге появилась девушка, немногим старше Линн, лет двадцати шести, с длинными белоснежными волосами, собранными в косу. Та же светлая кожа, те же голубые глаза.
— Линн? — она не поверила сразу. — Что случилось?
— Долгая история, — прошептала подруга. — Можно войти?
Кузина подошла ближе. Её лицо смягчилось, но тревога не исчезла.
— Конечно. Господи... да вы же оба как после бури. — Она заметила кровь на рукаве Криса. — Что с вами?
— Просто стекло, — ответил он. — Пустяки.
— Пустяки, говоришь... — Она вздохнула и распахнула дверь. — Заходите скорее, пока не застудили всё, что можно.
Внутри пахло кофе. Да, они явно давно проснулись. Тепло ударило в лицо, обволакивая усталость. Крис почувствовал, как мышцы начинают отпускать, и только тогда понял, насколько замёрз. Внутри всё было светлым и уютным. Деревянные полы и стены, слегка вытертые временем, излучали тепло. На первом этаже располагалась просторная гостиная с камином, мягкими креслами и большим столом у окна.
Девушка повела их на кухню.
— Садитесь. Сейчас найду аптечку.
Она вернулась с коробкой, присела напротив.
— Рана глубокая, — сказала она, осматривая локоть Криса. — Нужно промыть.
Он кивнул, сдержанно расслабляя руку. Рана хорошо поддавалась обработке. Вода и антисептик обжигали кожу, заставляя сжиматься каждый нерв. Ощущение было резким и неприятным. Он стиснул зубы, стараясь не дернуться, пока холодная чистота смывала всё лишнее, оставляя только жжение и пульсацию.