Но вот наступил день, когда он снова услышал звонок своего телефона. Оливия. Его рука на мгновение подвисла в воздухе, прежде чем он ответил.
— Привет. Как ты? — голос мамы был таким же, каким он был всегда: спокойным, но с оттенком неизбывной заботы.
Крис поднес трубку к уху, чувствуя, как дыхание в груди замедляется.
— Привет, мам, — сказал он, стараясь говорить не слишком отстранённо. — Всё нормально. Просто... работа. Знаешь, как это бывает.
— Работа, работа, работа, — мамин смех, всегда такой тёплый и чуть заедает, как что-то устаревшее, давно привычное. — Ты хоть отдыхаешь?
Он тихо вздохнул. С каждым разговором с ней он ощущал, как тяжело говорить о том, что его на самом деле беспокоит.
— Я... стараюсь. Пара дней выходных было, вроде. Но ничего особенного. Знаешь, просто бегаю туда-сюда, как все.
Он почувствовал, как на его губах появляется едва заметная улыбка. Знает ли она, что «как все» — это не просто усталость от обычной рутины, а нечто большее? Крис не был уверен. Но продолжал говорить так, как если бы ей это было нужно.
— А у вас как там? Как Кейт? — спросил он, сдержав тяжёлое чувство, которое не отпускало, когда он начинал вспоминать её. Тот факт, что они с ней не виделись так долго, что не мог он видеть её растущее лицо, слышать, как она меняется, как она растёт, его мучил. Не было нужды говорить об этом прямо — мама знала, о чём он спрашивает.
— О, она растёт, конечно, растёт. Такая умница! Ты бы видел, как она рисует, Крис, — смеясь, ответила мама. — На выходных возили ее на занятия. И, кстати, она иногда спрашивает про тебя. Говорила, что очень скучает.
Крис почувствовал, как сердце сжалось. Он закрыл глаза, сжав телефон в руке. Столько времени прошло. Столько всего он пропустил. Пропустил её смех, её маленькие шутки, её вопросы, которые могли бы быть такими простыми. И вот теперь, каждый раз, когда он слышал её имя, у него было чувство, что она была частью его мира, но мир этот стал каким-то чужим, ускользающим.
— Я... да, мам. Я хочу приехать.
Оливия, как всегда, не пыталась задавать слишком много вопросов, чтобы не давить. Она просто знала, что он говорит правду. Но иногда её молчание было более красноречивым, чем любые слова.
— Мы всегда тебя ждём.
Он почувствовал, как слова матери опускаются тяжёлым грузом на его плечи. Словно ей нужно было сказать это. Для неё — для него. Как бы не было тяжело, она по-прежнему ждала, по-прежнему надеялась, что он вернется. Но он знал, что вернуться — это не так просто.
— Я постараюсь, — сказал он тихо. И услышал, как она выдыхает, с облегчением, но всё равно немного беспокойно.
— Хорошо, — сказала мама. — Хорошо. Береги себя.
— Ты тоже. Я люблю тебя. — слова выходили тяжело, как будто ему не хватало воздуха, чтобы сказать их вслух. Но это было важно, слишком важно.
***
Он лежал на диване, глядя в потолок. Время шло. И вдруг, в эти мгновения тишины, он ощутил, что пропустил что-то важное. Время не ждёт. Жизнь не останавливается. А он, кажется, не был готов двигаться дальше.
Крис кладёт книгу на столик у дивана и долго смотрит в темноту. В комнате тишина. Но в этой тишине он снова чувствует себя поглощённым, как если бы всё вокруг, включая его мысли, было в каком-то неизведанном космосе. Он стиснул зубы. Его голова болела. Тело болело. Он устал. Просто хотел вырубиться. Уйти от всех этих мыслей хотя бы на пару часов.
Он встаёт, закрывает шторы, выключает свет, и ложится на диван, пытаясь расслабиться. Но вместо того, чтобы погрузиться в мир спокойствия, его сознание продолжает крутиться вокруг этих странных, тревожных образов. Всё начинает скользить в одном направлении. Его сознание замедляется, растворяется в пустоте, и он наконец засыпает.
Крис стоит на пустом пляже Брайтона. Вода на самом деле тёмная, почти чёрная, и волны бьются об берег с необычайной силой, несмотря на отсутствие ветра. Песок влажный и липкий, как если бы он поглощал каждое его движение, каждый его шаг. В воздухе не ощущается ни одного дыхания жизни — всё вокруг мертво, застывшее, и только звук волн нарушает тишину.
Он поворачивается, но вместо людей, которых он знал, перед ним — лишь фигуры. Они стоят на расстоянии, молчат и смотрят. Лица его друзей, Эббы и Линн, но они словно стали частью этой земли — затмённые, с пустыми глазами.
Тут одна из фигур начинает двигаться. Он узнаёт её, хотя и не может понять, откуда.Трейс. Он одет так, как был в тот день. Его лицо всё ещё выглядит живым, но оно искажено, как будто затуманено водой, её отголоском. Он смотрит на Криса и шепчет: «Ты пришёл...»