Крис пытается подойти, но его ноги будто бы не двигаются. Каждое его движение замедляется, и он чувствует, как земля тянет его вниз. Он не может пошевелиться. В этот момент голос друга становится громче, искажённым эхом: «Ты пришел. Ты — Ключ... и ты пришел... чтобы освободить нас всех.»
Силуэт друга исчезает, и Крис оказывается в другом месте. Это старое, полуразрушенное здание. Стены трещат, окна разбиты, а в центре — круг людей, в тени которых он различает знакомые лица. Девушки снова стоят среди них, они как будто поглощены чем-то невидимым, как безжизненные фигуры в ритуале. Вокруг них, в воздухе, зависает напряжение, невыносимое и тяжёлое.
В центре круга горит костёр, но огонь слишком тусклый. Силуэт Синди выходит из темноты, её лицо искажено, но глаза горят каким-то страшным светом. Он пытается отойти, но что-то задевает его — невидимая сила, цепляющая за его сердце. Он слышит голос, всё более близкий, невыносимо громкий: «Ты — часть нас, Крис. Ты был с нами всегда, и ты не можешь уйти. Ты — звено... ты не выбирал, но стал им.»
Крис пытается бороться, но его взгляд вновь падает на лицо Синди. Он уже не видит в нём знакомую фигуру, лишь нечто большее — кошмарное и чуждое. Силуэт её вытягивается, как тень, затмевая всё вокруг. Всё, что он любил когда-то, исчезает, растворяется в этом мраке, и остаться здесь — значит потерять себя навсегда.
«Останься здесь. Навсегда», — шепчет её голос.
Вдруг, как в каком-то диком порыве, Крис осознаёт, что вокруг него появляется его собственное отражение. Оно стоит прямо перед ним, и его лицо искажено страхом, как и лицо Трейса. Это лицо, которое он давно пытался забыть. Он не может понять, это ли он сам или это просто часть его кошмара. Делает шаг вперёд, но всё вокруг начинает сжиматься. Звуки становятся тише, тьма поглощает его.
Крис резко просыпается, как будто кто-то схватил его за грудь. Его тело напряжено, как струна. Он сидит на постели, сильно дыша, сжимая простыню. Свет в комнате тусклый, но вполне знакомый. Всё в порядке. Время ещё не пришло. Но внутри его всё ещё болит. В голове — обрывки сна, которые он не может разобрать. Тени, лица. Страх. И главное — ощущение, что он не может убежать от этого. Что с ним было... что будет...
Он кладёт руку на лоб, чувствуя холодный пот. Брайтон. Только теперь он не уверен, кто он вообще на самом деле. Тот ли он человек, что был когда-то до всего этого? Или он стал чем-то другим?
Его сердце продолжает биться учащённо. Он осознаёт, что в этом сне скрыта правда, которую он пытается избегать.
Звонок телефона вырвал его из раздумий. На экране высветилось имя — Эбба.
— Да? — голос Криса звучал сонно, немного приглушённо.
— Я в Умео, — произнесла она. Голос был ровным, без холода, но и без нужного тепла — просто факт, будто он должен был это знать заранее.
Крис на секунду замер. Эбба никогда не говорила много — её слова всегда были точными, почти сдержанными.
— Когда ты приехала? — спросил он, сам не понимая, зачем.
— Сегодня.
Он машинально провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение.
— Встретимся? — выдохнул он наконец. — В «Дрифтвуде»?
— Во сколько?
— Я работаю до восьми. Приходи после, — он быстро набрал адрес и отправил сообщение, не давая себе времени передумать.
— Хорошо, — ответила она коротко, без тени эмоций.
***
Последний стакан был поставлен на полку, и Крис вытер стол. Он оглядел пространство — барная стойка, полки с чашками, пустые столики, освещённые мягким светом ламп. В кофейне почти никого не осталось. Время подходило к восьми вечера — момент, когда он обычно завершал смену и уходил домой. Но сегодня было иначе. Сегодня его ждал кто-то. И это было странное, неловкое чувство, которое возникло с того момента, как она написала ему утром.
Он зашёл в служебное помещение и переоделся: снял рабочую чёрную футболку, которая обтягивала рельеф его плеч, и брюки, сменив их на более удобную, повседневную одежду. Ткань новой одежды приятно касалась кожи, и вместе с этим ощущением пришло лёгкое чувство свободы — работа осталась позади.
За окном медленно падал снег. Крупные хлопья тянулись вниз неровными линиями, будто ветер время от времени менял направление и не давал им опуститься прямо. Машины на улице ехали осторожно, колёса шуршали по свежему снегу. Свет от фар отражался на белом асфальте, делая всё вокруг немного ярче. На ветках деревьев уже лежал первый слой — неровный, рыхлый, местами осыпавшийся. Снег не спешил останавливаться, и казалось, что так будет всю ночь. Волшебство.