Она казалась спокойной, уверенной, но сейчас в ней появилось что-то настороженное.
Как будто она чувствовала, что в воздухе есть ещё кто-то. Крис уловил движение первым — не фигуру, не силуэт, а просто сдвиг в пространстве.
Ветер на мгновение изменил направление, фонарь дрогнул. Где-то позади, между домами, что-то прошуршало. Не громко — но достаточно, чтобы мышцы на шее сами напряглись. Эбба остановилась, словно почувствовав то же самое.
Она посмотрела на снег, на дома, на переулок — но взгляд у неё стал другим. Собранным.
— Чувствуешь? — спросила она тихо.
Крис кивнул. Ему не было страшно. И это ощущение вошло в кровь, как ледяная игла.
Крис сделал шаг вперёд, чуть прикрывая её собой. Не слишком заметно — но вполне достаточно. Она бросила короткий взгляд, будто собиралась спросить «зачем», но не стала.
Они пошли дальше — медленно, осторожно.
Снег хрустел под ногами, но сейчас этот звук казался слишком громким. Только когда они вышли на освещённый фонарём перекрёсток, Крис увидел его. Далеко. Очень далеко. Человек в тёмном плаще с поднятым капюшоном стоял у угла дома. Словно часть стены. Как будто был там всё время и просто ждал, пока они заметят. Он не двигался. Даже снег на нём лежал так, будто падал уже давно.
— Он смотрит? — шепнула Эбба.
Крис шел впереди, почти не осознавая, как его тело стало естественным щитом для неё. Он не мог объяснить, что именно изменилось, но вдруг всё встало на свои места. Внутри него словно щелкнуло, и тревога, что до этого не отпускала, исчезла. Он был уверен: ему ничего не угрожает.
Ему не нужно было думать об этом. Он просто знал, что в этот момент его присутствие — это защита. Он был тем, кто нес безопасность, кто стоит между ней и всем остальным миром. И хотя опасность продолжала скрываться в тени, для него всё было ясно: они просто наблюдают.
***
Крис тихо открыл дверь своего дома. Свет в коридоре был приглушён, едва заметная лампа над кухней освещала путь. Линн уже спала, её ровное дыхание наполняло комнату ощущением безопасности, которую он не хотел нарушить.
Он снял пальто, аккуратно повесил его на вешалку, чтобы не сделать лишнего шума, и на мгновение замер. Сердце всё ещё билось чуть быстрее — от холода улицы и от чувства, что кто-то наблюдает за ним. Они были где-то рядом, слишком уверенные в себе, чтобы оставаться незаметными.
Крис взглядом скользнул по портрету Эббы, стоявшему на мольберте. Он был почти завершён: линии её лица, изгиб шеи, свет, играющий на волосах. Но чего-то не хватало — мелких деталей, которые превращают изображение в живое присутствие.
Он сел и взял кисть, погружая её в краску. Мысли начали смешиваться с цветами и тенями: культ, брат, звонок, странные сны. В каждом сне, в каждом шорохе за окном ощущалась тень прошлого, как если бы всё хорошее не могло длиться вечно. Каждая безопасная минута с Линн, каждый уютный вечер с Эббой — всё это казалось временным.
«Всё хорошее заканчивается», — думал он, водя кистью по холсту. — «Не потому, что я не заслуживаю этого... а потому что беда всегда настигает. И если я не вернусь, кто ещё пострадает?»
Линия под подбородком Эббы плавно переходила в тень её шеи. Крис осторожно смешивал краски, пытаясь передать мягкость света, касающегося её кожи. В каждом движении кисти он ощущал её глаза — слегка холодные, но всегда внимательные, её спокойствие, в котором таился скрытый огонь.
«Неужели Синди была не права? Нельзя просто убежать», — размышлял он, добавляя блики на ресницы.
Он глубоко вдохнул и провёл рукой по её волосам, завершив линию, которая как будто оживила её на холсте. Отступив назад, он наклонился к картине, всматриваясь в глаза Эббы.
«Живые», — подумал он. — «Как будто она сейчас заговорит».
Вместе с его мыслями пришло осознание: если он будет действовать осторожно, если останется внимательным, можно выстроить защиту. Можно пережить это.
Он поставил последнюю точку на портрете, слегка отступил и взглянул на результат. Лёгкая дрожь в груди начала утихать; завершение дало ощущение контроля, хотя бы на мгновение.
«Я вернусь», — думал он, глядя на готовое лицо Эббы. — «И положу этому конец.»
Крис вытер кисть и поставил её обратно на столик. Затем тихо сел на край дивана, глубоко вздыхая. Он закрыл глаза и мысленно повторил:
«Действовать осторожно. Никого не потерять. И, наконец, вернуть контроль над своей жизнью.»
Тишина в доме была почти осязаемой. Портрет стоял рядом, как молчаливое подтверждение: он готов.