Крис — ключ. Я держалась за голову, пытаясь удержать эти слова, чтобы череп не лопнул. С миром что-то происходило: он гнулся, менял форму, готовился к расколу.
Под утро решение созрело — тяжёлое, неправильное, и всё же единственно возможное. Я встану. Я поеду к нему. И если он не захочет слушать — я сделаю так, что захочет. Я должна. Я уже слишком глубоко внутри их круга, чтобы остановиться. И сила знала это. И Крис узнает.
***
Он открыл дверь сонный, измученный. Под глазами — тени, в которых можно было утонуть; взгляд тревожный, будто всю ночь вслушивался в шорохи, которые не хотел слышать.
— Синди?.. — он сглотнул, заметив выражение моего лица. — Что случилось? Ты в порядке?
Нет.
Совсем нет.
Но как сказать это словами, если слова — слишком человеческие?
— Нам нужно поехать, — произнесла я. — Есть место... я хочу показать тебе его. Там был Трейс.
Я увидела, как его шея напряглась, будто кто-то незримый взял его за горло.
— Зачем? — тихо спросил он.
Я моргнула — и сила внутри рванулась вперёд, вкладывая фразы прямо в мой язык.
— Ты должен увидеть.
— Что увидеть?
— Смысл.
Он нахмурился. В его глазах читалась тревога — ясная, как солнечное пятно среди тумана. Он уже тогда понимал, что со мной происходит что-то неправильное.
— Синди, — мягко сказал он, осторожно, как к раненому зверю. — Давай не будем. Трейса не вернуть. То, что случилось... это уже не изменить.
Сила внутри меня взвыла, дёрнулась, как собака на цепи, требующая крови.
Он лжёт.
Он боится того, что увидит.
Он должен идти.
— Ты нужен мне, — вырвалось. — Просто... поехали. Пожалуйста.
Он долго смотрел, и в его взгляде было всё: усталость, жалость, и что-то ещё — остатки старой любви, которую он пытался забыть. Он выдохнул — тяжело, безнадёжно — и уступил.
Как уступал всегда.
— Хорошо.
Я кивнула.
— Спасибо...
Но внутри не было благодарности. Внутри был триумф. Первый шаг сделан. Дорога заняла меньше времени, чем следовало. Как будто город сам отодвигался, расступался, подталкивал нас туда, где воздух становился тяжелее. Фары выхватывали из тумана пустые улицы, покосившиеся заборы, ржавые почтовые ящики — всё выглядело так, будто Брайтон хранил собственные воспоминания о боли.
Мы остановились у старого каменного комплекса на окраине. Разрушенная крыша зияла черной пастью, словно дом когда-то закричал — и его крик застыл навечно.
Крис заглушил двигатель. Тишина обрушилась почти физически.
— Ты уверена, что нам сюда?.. — он приподнял бровь, оглядывая мрачный силуэт.
— Да, — слишком быстро сказала я. Слишком уверенно.
Он снова посмотрел на здание, и я увидела, как по его спине пробежал холод. Дом был не просто заброшенным — он выглядел мертвым, будто от него пытались уйти сами стены. Большие окна без стёкол зияли темнотой. На фасаде — следы старого пожара, и среди обугленных камней рассматривались знаки: круги, пересекающиеся линии, почти стёртые временем. Крис их не заметил. А я — узнала.
— Тут же ни души, — сказал он. — Как ты вообще додумалась...
Я не дала ему закончить. Взяла его за руку — холодной, почти мёртвой хваткой — и потянула к входу. Он удивился, но пошёл. Как будто шагнул в сон, где нет воли. Мы переступили порог.
Воздух внутри был тяжелее, плотнее. Пахло сыростью, гниющими досками, плесенью, но под этим — тонкий, кисловатый запах ритуального дыма и старых свечей. Я почти услышала эхо — как будто когда-то здесь звучали голоса. Не слова, а шёпоты.
Сила внутри меня вздохнула. Вернулась домой.
Крис остановился.
— Синди, — его голос дрогнул. — Может, вернёмся? Здесь небезопасно. Это место...
— Нет, — сказала я. — Мы почти пришли.
Он посмотрел на меня, будто пытался увидеть не только лицо, но и то, что прячется за ним. И на мгновение мне показалось, что он действительно увидел. И испугался. Мы шли дальше. Глубже. Внутри дома коридоры будто меняли направление; стены сходились и расходились; тьма дышала. Доски под ногами скрипели, но не от старости — словно предупреждали. С каждым шагом я чувствовала, как место узнаёт нас. Как что-то древнее, спящее под полом, поднимает голову. Сила шептала:
Он почти здесь.
Приведи его.
Круг ждёт.
И я вела Криса туда, где стены складывались в круг. Где когда-то оказался Трейс. Где начинался путь, который должен был повториться.
И кончиться.
Я слышала шаги задолго до того, как мы подошли к центральному залу. Тихие, размеренные, одинаковые — настолько согласованные, что напоминали не людей, а механизм. Организм. Коллективное сердце.