Но Крис их не слышал. Для него коридор оставался просто коридором — длинным, сырым, с осыпавшейся штукатуркой и гнилым, проваливающимся полом. Он не видел глаз, скользящих за нами во тьме. Не замечал силуэтов, затаившихся в арках, будто вылепленных из тени. И не чувствовал того, что чувствовала я: предвкушения. Они ждут. Запах металла. Здесь было холоднее. Пространство гулко отзывалось каждым шагом, будто стены были слишком толстыми, а тишина — слишком древней.
Крис остановился резко. Ступор. Смятение.
И нарастающий страх — живой, человеческий, настоящий.
— Чёрт... кто эти люди такие?! — выдавил он.
Перед нами стояли они — «Круг Семи».
Но это слово «люди» к ним почти не подходило.
Фигуры выстроились полукругом, точно вымеренным, выверенным до миллиметра. Их капюшоны затеняли лица так глубоко, что видны были только намёки на черты — блеск глаз, изгиб рта, пульсация висков под кожей. Одежда — длинные тёмные мантии, собранные в складки, словно ткань текла по их телам сама. Они не двигались. Но я слышала их дыхание — все вместе, в унисон, как если бы в зале было одно огромное существо, рассечённое на части. Один вышел вперёд. Высокий, худой, в мантии, которая казалась слишком большой, провисающей с плечами, как кожа, недавно сброшенная.
— Ты пришла, — произнёс он почти шёпотом.
Голос был сухим, шершавым, будто он говорил пеплом.
Крис вздрогнул.
— Пришла? Что вообще происходит?..
Я отвернулась от него. Мне было больно смотреть в его глаза — человеческие, ясные, живые. Они были другими. Сейчас они не принадлежали этому месту. Здесь они светились слишком ярко, как дыра в тьме. Я смотрела на круг. На символ, выцарапанный на полу — идеальный, глубокий, собранный из пересекающихся линий. Он был старым. Старше дома. Старше нас. И чувствовала, как что-то внутри меня тянется к нему — как пуповина, невидимая, но прочная. Высокий мужчина снова заговорил:
— Они готовы.
— Нет, — отозвался другой, стоявший чуть левее. Его голос дребезжал, словно он говорил двумя голосами сразу. — Она ещё не созрела. Но связь уже началась.
Сила внутри меня вспыхнула жаром. Я рефлекторно прижала ладонь к животу — чтобы скрыть. Чтобы никто не увидел, как под кожей что-то дернулось. Крис схватил меня за плечи, дёрнул назад.
— Синди! Слышишь? Уходим! Немедленно! Что это за чертовщина?!
Но я больше не видела его. Я видела только круг.
Тени. И дом, который для меня стал утробой.
Возвращением. Назначением. И в самый момент тишины — напряжённой, как струна — я услышала.
Тук.
Не в голове.
Не в воображении.
Изнутри.
Один из культоводов резко втянул воздух, словно почувствовал этот удар всей кожей.
— Вот, — сказал он. И в его голосе была восхищённая дрожь.
— Что — «вот»?! — сорвался Крис, пытаясь удержать меня, хотя я уже почти не принадлежала ему.
А круг на полу начал дышать. Шелохнулись тени.
И всё в доме — стены, воздух, даже пол под ногами — будто замерло, ожидая следующего удара.
Тук.
Тук.
Связь начиналась.
Я стояла неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию — неровному, синхронному с чужим. Крис, стоящий чуть впереди, вздрогнул, когда тени вокруг нас двинулись. Слишком поздно. Он понял слишком поздно, что стоящий за спиной культ не окружил его — запер, как зверя в клетке. Фигуры двигались беззвучно, перекрывая каждый путь, каждую щель, каждую надежду.
Когда первый преследователь коснулся его руки — легчайшее касание, почти вежливое, как будто проверял, готов ли Крис подчиниться, — Крис сорвался. Не от смелости. От чистого животного инстинкта. Он ударил. Резко. Жёстко. По-настоящему. Кулак врезался в плоть, в тёплую, вязкую, слишком неподвижную плоть. Фигура отлетела назад, ударившись о колонну. Капюшон соскользнул — и под ним оказалось лицо без возраста, без выражения. Как у человека, которого вытащили из сна, в котором он провёл слишком много лет.
— Отойдите! — крикнул Крис, рванувшись вперёд. — Синди, за мной!
Он успел сделать два шага.
Только два.
Второй адепт схватил его за запястье. Крис ударил локтем в висок — быстро, чётко. Тот пригнулся, пропуская удар, и на секунду казалось, что Крис действительно прорвётся. Но культ двигался иначе. Третий шагнул из тени так, будто вырос из неё. Его пальцы сомкнулись на затылке Криса — холодные, как металл.
Одним движением его повело вперёд.
Мир качнулся. Воздух вылетел из лёгких.
Крис попытался отбросить его, но адепт был неподвижен, как стена. Ещё двое сомкнули руки на его плечах. Стальной хваткой.
— Отпустите! — рявкнул Крис, но голос сорвался от паники.
Его руки заломили назад — не ломая, но так, что стало ясно: сопротивление бессмысленно. Я уже знала этот хват. Он был не человеческим.