— Не причиняйте ему боль! — сорвалось у меня, но двое культовиков мягко перекрыли мне путь.
Не нападая. Просто отрезая.
Криса повалили на колени. Подняли. Протащили в центр. Как будто он был вещью, а не человеком. Он ещё пытался цепляться ногами за пол — отчаянно, как тонущий.
Культовик, получивший удар, приблизился. Теперь его лицо было видно полностью — расколатая щель тянулась от скулы к виску, будто удар Криса не повредил кость, а раскрыл оболочку. Он поднял руку. И просто коснулся груди Криса. Не удар. Не толчок. Прикосновение — но от него воздух дрогнул. Крис выгнулся, будто под кожу запустили электрическую волну. Хрип сорвался, ладони вцепились в пол — ногти соскользнули, оставляя белые царапины.
— Приготовьте его, — сказал расколотый.
Криса усадили на колени. Его плечи дрожали. Дыхание было рваным, как будто он пытался удержаться в мире, который уходил из-под него, как стёртая картинка.
— Синди... — выдохнул он, глядя на меня, как на единственный ориентир. — Пожалуйста, скажи мне, что происходит.
Я не могла. И это было самое страшное — не нежелание, а невозможность. Слова внутри меня уже не принадлежали мне. Они словно собирались из чужого дыхания в груди. Круг застыл, ожидая. Будто моё молчание — уже ответ. Крис поднял взгляд — испуганный, затуманенный.
— Что ты от меня скрываешь? — его голос едва держался.
Я сделала шаг вперёд. Они расступились — не смели удерживать меня. Им нужно было, чтобы я подошла.
— Она должна говорить, — произнёс расколотый. — Иначе связь ослабнет.
Я вдохнула. Медленно. Будто внутри меня открывались двери в пустоту.
— Крис... — наконец произнесла я.
И мой голос дрожал. Как будто под ним звучало ещё что-то — тянущееся, вибрирующее, зовущее.
Крис замер.
— Пойми, — я коснулась живота, чувствуя, как под пальцами будто дрогнула чужая тень. — Я не одна, Крис. Уже давно. Она ждёт, пока ты совершишь этот шаг.
Крис побледнел мгновенно, будто кровь разом ушла из лица.
— Кто она? — прошептал он, потеряв голос.
Тепло под моей ладонью стало почти осязаемым. Слабым. Но живым. В круге прошёл шёпот. Крис сорвался. Рванулся вперёд, сбивая одного плечом.
— Дайте ей уйти! Уберите свои руки!
Но двое перехватили его под рёбра, третий прижал к лицу ладонь с терпким запахом.
Крис закашлялся.
Ноги подломились.
— Он сопротивляется.
— Потому что не слышит.
— Хватит, — прошептала я. — Он не должен страдать.
Расколотый поднял руку. Культ мгновенно отпустил Криса. Он рухнул, опираясь на ладони, тяжело дыша. Я опустилась рядом. Он посмотрел на меня — потерянно, как человек, которого мир предал. Я взяла его дрожащие пальцы.
— Сделай это, Крис.
Он попытался подняться, ухватил меня за руку.
— Уходим... слышишь? Прямо сейчас. Я вытащу тебя отсюда, что бы они ни задумали. Я найду людей, которые помогут тебе — настоящих врачей, специалистов. Тебе станет лучше, Синди. Я обещаю. Просто пойдём... пока ещё можем.
Я держалась за живот — бессознательно. Потому что там, под кожей, под страхом и чужой волей... что-то толкнулось.
Расколотый произнёс:
— В круг.
И тени двинулись снова. Крис успел только обернуться — и четыре руки сомкнулись на его плечах и рёбрах. На этот раз — без мягкости. Без предупреждения. Его подняли, как пустую оболочку. Потащили назад, в центр. Прямо туда, где уже разгорелся слабый дрожащий свет — граница круга. Он кричал моё имя, но звук тонул в ритуальном гуле. Я не вмешалась. Потому что теперь уже не я решала. И не он. А то, что просыпалось внутри меня. Крис, захлёбываясь воздухом, всё ещё тянулся ко мне, когда его потащили назад . Он упал на колени — руки всё так же зажаты железными пальцами. И от этого мне стало больнее, чем от всех их прикосновений. Я хотела ответить. Хотела сказать «я знаю» или «я тоже хочу» — хоть что-то. Но слова во мне снова застряли, как семена в сухой земле, не проросшие и не умершие. Культ разомкнул круг. Двое подошли к нему сзади, поднимая его руки вверх. Третий — расколотый — вышел вперёд с предметом, который держал как священную реликвию. Это была чаша.
Внутри — густой, тёмный воск, блестящий от жара. Свет дрожал над ним, будто воск кипел от дыхания самого круга.
— Он должен пробудиться, — сказал расколотый. — Пока ты не дашь ему силу, он лишь тлеет в тени.
Крис зашевелился, пытаясь вырваться. Культовики удержали его за плечи, за лопатки, за волосы. Он выгнулся, пытаясь освободиться, но руки его были зажаты так сильно, что ногти впивались в собственную кожу. Расколотый медленно поднял чашу.