— Они сделали слишком много, — тихо добавила. — Слишком быстро. Твоё тело не выдержало.
Крис моргнул, пытаясь вспомнить всё, что было перед провалом. И вдруг — обрывок. Клинок. Горячий воск. Чужой шёпот внутри головы. Он вдохнул резко.
Я накрыла его ладонь своей.
— Тише. Всё позади.
Он хотел спросить что с ним сделали, что со мной, что будет дальше — но язык не слушался, мысли путались, а веки становились слишком тяжёлыми.
Я погладила его по волосам.
— Спи, Крис.
Он хотел возразить. Но тело решило за него. Глаза закрылись. И он снова провалился — на этот раз в сон, мягкий, густой, тянущий, как тёплая вода. Он не видел теней. Не слышал голосов. Только мое дыхание рядом. И я прошептала ему, очень тихо:
— Я не уйду. Пока ты дремлешь, пока собираешь себя заново, я буду сторожить тебя. Они не приблизятся... пока время не придёт.
Глава 10. Шрам
Свет проникал в комнату неуверенно, будто прислушивался к тому, что пряталось внутри. Крис сидел на кухне, пытаясь убедить себя, что ночь действительно закончилась. Она уже наполнялась ароматом свежесваренного кофе — крепкого, почти слишком горького, но Крис всегда делал его таким именно с утра. Чтобы чувствовать реальность. Чтобы не путать её с тем, что ускользало за пределами сознания. Он сидел за столом, согнувшись чуть сильнее, чем обычно, держал кружку обеими руками, будто пытаясь спрятаться в её тепле. Точка боли в груди пульсировала едва заметно — слабым, но настойчивым напоминанием о том, что та ночь всё ещё держит его в своих руках. Это было странно — он успел забыть это ощущение. Тело долгое время хранило молчание, и тем заметнее стало его внезапное нарушение.
В дверном проёме тихо стояла Линн. Тонкая, тёплая, всегда будто полупрозрачная в своих домашних свитерах, она держала свою кружку двумя ладонями и наблюдала за ним так, как наблюдают за человеком, который ещё не вернулся из сна.
— Как спалось? — спросила она мягко.
Голос прозвучал осторожно, будто она заранее знала — ответ будет не вполне правдивым.
Крис вздрогнул — почти незаметно — и выдавил кривую улыбку. Она всегда ловила его в минуты уязвимости
— Ну... неплохо, — он выдохнул, пытаясь придать словам уверенности. — Спал как обычно.
Как обычно — ложь, в которой он утопал, как в старой воде. Линн знала это. Знала, но не спрашивала больше. Она кивнула, сдвинувшись ближе, и её взгляд опустился на его грудь — туда, где под тканью скрывался шрам. Пальцы её дрогнули, будто она хотела сказать что-то важное, но сомневалась.
— Крис, — начала она тише прежнего, — этот... шрам.
Он поймал её взгляд — и почти сразу отвёл глаза. Вздохнул, будто воздух внезапно стал густым.
— Да. — Он запнулся, словно фраза была слишком тяжёлой. — Возможно задел стекло на пристани? Странно всё вышло.
Он знал, что это звучит плохо. Слишком убого. Слишком ровно. Но у него не было сил придумывать лучше. Линн подошла ближе и осторожно потянулась к краю его рубашки.
— Можно посмотреть? Если позволишь.
Крис замер. Сердце рванулось вверх, ударилось в грудь изнутри. Но в её глазах не было ни страха, ни давления — только тёплая, тихая забота. Он кивнул.
Линн медленно коснулась ткани, отогнула её. На свет вышел шрам — глубокий, неровный, с тёмной линией в центре. Он выглядел старым, но по краям всё ещё оставался слегка красноватым, будто ожогом. Не могло быть, что обычное стекло сделало его таким.
Линн провела кончиками пальцев по краю рубца. Осторожно. Трепетно. Так, как будто боялась навредить. И всё же — её прикосновение было не просто внимательным, оно было признанием. Принятием того, что он пытался скрыть.
Крис вздохнул. Грудь дернулась. Шрам откликнулся под её пальцами — лёгким жжением, словно ожил. Он не отстранился. Хотя всё тело напряглось — то ли от боли, то ли от странного чувства, что в этот момент он становится слишком... видимым.
— Он большой, — тихо произнесла Линн, — но ты всё равно держишься. И это важно.
Крис хотел сказать, что он не держится. Что он каждый день проваливается всё глубже. Что шрам — не просто след, а яма. Но слова застряли. Он просто кивнул. Линн убрала руку — медленно, как если бы прощалась с болью. Сделала шаг назад и встретилась с его взглядом.
— Ты не обязан рассказывать мне сейчас, — сказала она мягко, уверенно. — Только когда ты будешь готов.
Эти слова ударили неожиданно глубоко. Он почувствовал облегчение — и одновременно стыд. Лицо вспыхнуло жаром. За ложь. За то, что не мог довериться ей. За то, что был слишком сломанным, чтобы дать ей больше, чем краткие ответы. Но она не ждала больше. Она просто была рядом. И это спасало.
***