Он услышал лёгкую тень в её голосе и поставил чашку на стойку, чуть ближе к ней.
— Мама будет в восторге, — сказал он. — Она давно просила привезти кого-то, кого я люблю достаточно, чтобы показать родителям.
Линн смутилась так, как умела только она — не резко, не бурно, а чуть-чуть, слегка опустив взгляд, аккуратно поправляя прядь волос.
— Посмотрим, как она отреагирует, когда увидит, что я боюсь даже кроликов, — тихо рассмеялась она.
— Ты боишься кроликов? Линн, прошу тебя... у меня дома живёт один, и он невероятно ранимый.
— Ради тебя попробую завоевать его доверие.
Крис тихо рассмеялся, и впервые за утро смех был настоящим.
Зашедший в кафе мужчина — местный, который любил громкие новости — поднял звук телевизора у окна, где всегда шёл новостной канал. Никто не возражал. Вечером офисные люди неизменно включают новости. После целого дня, прожитого в кресле перед экраном, это становится почти ритуалом. Они смотрят на чужие катастрофы, победы и цифры, чтобы убедиться: мир за пределами монитора всё ещё существует. Этот привычный поток голосов и картинок не даёт им окончательно разорвать связь с реальностью, в которой они вроде бы живут, но к которой за день так и не прикоснулись. Но сегодня звук будто прорезал ткань реальности.
— ...следствие официально квалифицировало инцидент на пристани как террористическую акцию, организованную радикальной группировкой мигрантов...
Линн на секунду застыла, держа в руках тарелку с печеньем.
Крис почувствовал, как мышцы груди напряглись — лёгкая пульсация шрама стала сильнее. Он сделал вид, что протирает стойку, чтобы не поднимать голову.
Телеведущая продолжила уверенным тоном, слишком гладким, слишком готовым:
— По словам полиции, мотивом атаки была попытка давления на местные власти и демонстрация силы. Часть задержанных принадлежит к подпольной сети, действующей на территории северных регионов Швеции. Следователи не нашли признаков того, что нападение было спровоцировано кем-то из участников вечеринки.
— Вот видите, — сказал мужчина у окна. — Я же говорил, что это была какая-то группировка. Всё логично.
Линн медленно повернулась к Крису.
— Не могу поверить... они это так преподнесли. Странно. Всё звучит слишком удобно, будто полиция рассказывает сказку для прессы.
Крис пожал плечами, хотя внутри чувствовал, как дыхание становится тяжелее. Однако она не стала давить. Линн положила руку на его, словно подняв его из чужой воды.
— Мы улетаем завтра. Всё уже позади.
Его пальцы еле заметно сжали её руку в ответ, словно он признавал её слова, но не мог поверить в них полностью.
Дверь в подсобку хлопнула, и в зал вошла Ингрид — как будто ветер принёс с собой цвет.
Она была в своём обычном, но всё равно неожиданном стиле: сегодня на ней была свободная чёрная футболка с огромным оранжевым драконом, изогнувшимся поперёк груди, и тёплый клетчатый пиджак поверх. На шее — та самая синяя роза, будто только что расцвела на коже. Штаны — широкие, почти рабочие, с огромными карманами; цепи на поясе поблёскивали при каждом шаге. Зелёные волосы были подняты в высокий messy bun, но из него выбивались яркие пряди лаймового цвета, падая на лоб. Макияж был неожиданно яркий: чёрные стрелки, и чуть блестящие серебристые тени, словно осколки льда. На губах — бордовый тинт.
Сегодня она выглядела так, будто не просто проснулась в хорошем настроении, а решила устроить праздник визуального хаоса, и это было чертовски в её стиле. Она обвела взглядом кафе, увидела Криса — и её улыбка вспыхнула шире.
— О! Солнце Умео пришло на работу. — Она щёлкнула пальцами, словно призывая к сцене. — Крис, я думала, ты уже на чемоданах должен сидеть.
Крис покачал головой, смущённо улыбаясь:
— Хотел тебе помочь.
Ингрид театрально закатила глаза.
— Ты слишком надёжный. Обычно перед отпуском люди превращаются в невидимок или придумывают эпическую больничную историю.
Она подошла ближе, заглядывая ему в глаза с игривой дерзостью.
— А ты — закрываешь смену. Вот скажи мне, это патология или добродетель?
— Ритуал, — тихо ответил он.
Линн при этих словах слегка улыбнулась, но молча — давно привыкнув к тому, как Ингрид разговаривает. Громкая девушка хлопнула Криса по плечу — мягко, но с видимой радостью:
— Ладно, герой. Я правда рада, что ты выбрался к семье. Это тебе полезно.
Ингрид смотрела на него чуть мягче, чем обычно. Она видела, когда он был не в себе, когда у него тряслись пальцы, когда он не спал. Но сегодня... сегодня он выглядел чуть ближе к тому человеку, которым она хотела его видеть. Человеком, который, возможно, ещё может улыбаться.
— Ну всё, — она хлопнула ладонями. — У нас полная посадка через час. Линн, займи кассу. Крис — кофемашина твоя. И если кто-то попросит двойной латте с корицей, делай вид, что не слышал. Это заказ Людвига, а он меня вчера выставил из бара за то, что я назвала его бороду «грибным фольклором».