Крис покачал головой.
Когда телевизор заговорил громче, Ингрид именно в этот момент вышла с подносом свежих булочек. Звук репортажа хлестнул по воздуху.
— ...полиция заявляет, что для нападения на пристани были подготовлены грузовые контейнеры, как убежище...
Ингрид остановилась посреди зала и вскинула бровь.
— Вот дерьмо, — тихо сказала она, и её голос стал более серьёзным. — Снова пытаются прикрыть дыру бумажкой.
Она поставила поднос на стойку.
— Вы ведь тоже там были? — спросила она уже тише.
— Мы ушли до того, как... — он замолчал, не зная, как закончить фразу.
— Хорошо, что ушли, — сказала она. — Очень хорошо.
И чуть мягче добавила:
— С завтрашнего дня отдыхайте. Ничего не читайте, ничего не смотрите. Дайте голове выспаться. А остальное... переживём. И вообще, какого чёрта у нас новости вместо рождественских песен? Верните Санту, пока я сама не устроила тут сводку происшествий!
Она сказала это так, будто верила в это куда сильнее, чем он.
Крис зашёл за бар, расставил салфетки, проверил сиропы, выровнял стопку чашек. Одну он поставил на стойку машинально. И тут же почувствовал это странное, едва уловимое раздражение — как будто что-то было сделано неправильно. Он сдвинул кружку на пару сантиметров. Потом ещё чуть-чуть. Крис поднял кружку — просто чтобы убедиться — и замер. На тёмном дереве остался след от кофе.
Чёткий круг. А внутри него — несколько тонких пересекающихся линий, будто кто-то провёл по влажной поверхности чем-то острым. Он не стал их считать, все было итак понятно. Сердце дёрнулось. Кружка дрогнула в руке.
— Эй, — раздался голос Ингрид. — Ты чего так смотришь? Там не портал в ад.
Он моргнул, быстро поставил кружку обратно.
***
Вечер опустился на Умео густым синим покровом, и после шумной суеты кафе затихло. Ингрид, перекинув рюкзак через плечо, пожелала им «отпуска без катастроф» и скрылась за дверью, оставив после себя лёгкий запах цитруса и табачной ментоловой жвачки.
Крис и Линн шли домой по скрипучему снегу. Линн всё что-то рассказывала — о том, что в Брайтоне она собирается носить пять шарфов одновременно, потому что «британская влажность — это магия чёрного уровня», и о том, что наконец увидит его семью. Крис слушал. Иногда отвечал. Чаще молчал. Но рядом с ней молчание не давило. Дома они заварили чай — простой, мятный. Кухня наполнилась мягким паром и запахом теплоты. Они сидели на кровати, укрывшись одним пледом, и говорили вполголоса. Линн потянулась к нему ближе, положив голову на плечо. Крис почувствовал её тёплое дыхание, тяжесть доверия. Несколько минут они просто сидели так — почти в тишине, только чай остывал в кружках. Он думал о том, что хочет сохранить этот момент. Эту простоту. Эту нормальность.
— Завтра всё будет хорошо, — сказала Линн, уже почти сонно.
Крис кивнул. Она не видела этого движения — глаза закрывались, ресницы дрожали, дыхание становилось ровным. Через несколько минут она заснула у него на плече, тихо, спокойно, словно мир действительно был безопасным. Крис сидел неподвижно, не смея тревожить её. Он почувствовал, как странная нежность накрывает его с головой. Но время шло, плечо затекало, и он понял, что если не переложит её, то оба проснутся с больной шеей. Очень осторожно, почти незаметно он выскользнул из-под её головы, подложив под неё подушку и поправив плед. Она даже не пошевелилась — только тихо вздохнула, укрытая теплом. Крис задержался у дверного проёма спальни на секунду, глядя на Линн в свете ночника. Какая странная, хрупкая иллюзия — эта тишина. Этот маленький остров в буре. Эта жизнь, которую он так отчаянно пытался построить после того, как разрушился его прежний мир. Он прошёл в гостиную, лёг на свой диван, укрылся тем же пледом, что был с того дня, когда он впервые заснул здесь.
Дом был тихим.
Слишком тихим.
Он закрыл глаза. Попытался дышать ровно.
Попытался не думать о шраме, пульсирующем под рубашкой. Не думать о завтрашнем рейсе.
Не думать о том, что прошлое не любит оставаться в прошлом. И когда он начал проваливаться в сон — тихий звук прошёл по комнате. Не скрип. Не ветер. Не воображение. Шёпот. Словно кто-то стоял у самого уха, слишком близко, чтобы быть реальностью.
Шёпот был не чужим.
Хуже — он звучал так, будто знал его имя.
Глава 11. Приземление
Аэропорт был поглощён полумраком, пустым и безмолвным, как место, где время затянулось в ожидании. Крис стоял рядом с Линн у стойки регистрации, нервно прокручивая в руках паспорт. Они прошли все проверки, и теперь осталось только дождаться посадки.