Эбба слушала внимательно, а когда очередь дошла до неё, чуть помедлила, прежде чем заговорить.
— Я приехала за компанию, — сказала Эбба после короткой паузы. — У меня здесь брат. Он учится неподалёку, так что я решила заодно навестить его. Да и вообще... у меня много дел в Англии. С друзьями всегда проще.
Она произнесла это легко, почти непринуждённо, будто речь шла о давно принятом решении. Эбба чуть улыбнулась и сделала глоток вина, позволяя разговору двигаться дальше, не задерживаясь на ней.
— Да, тут полно студентов, — подхватил Льюис без особого нажима, словно подтверждая очевидное. — Половина города живёт по университетскому календарю. Весной они исчезают, осенью — заполняют всё снова. Кафе, улицы, поезда.
— А ты чем занимаешься? Вы вместе учитесь? — спросила Оливия.
— Нет-нет, я уже закончила свое обучение. В основном фотографией, — ответила она. — Немного дизайна, немного всего подряд. Иногда кажется, что я просто собираю визуальные впечатления, а потом долго не знаю, что с ними делать. Поэтому создала блог.
Крис невольно поднял на неё взгляд. Эта фраза задела что-то знакомое — слишком близкое к его собственному способу существования.
— В этом есть что-то ценное, — ответил он. — Даже если пока без формы. Я ведь видел живой пример, как твоя работа вдохновляет. Это значит, что ты уже что-то создаёшь, что важно другим.
Оливия с любопытством приподняла бровь:
— Эбба, это правда? Впечатляющие результаты.
— Правда. Но болтливость Криса тоже имеет свои плюсы.
Все посмеялись. Линн слушала этот обмен репликами молча. Она сидела, слегка откинувшись на спинку стула, держа бокал обеими руками, и наблюдала не столько за тем, что говорят, сколько за тем, как. За паузами, за тем, кто на кого смотрит, кто отводит взгляд первым. В этом была её особая форма присутствия — тихая, но внимательная.
Оливия время от времени улыбалась, вставляла короткие замечания, спрашивала о дороге, о перелёте, о том, не устали ли они. Её голос звучал ровно, уверенно, как у человека, который знает: впереди ещё много времени, и спешить некуда. Однако взгляд её то и дело скользил к часам на стене — ненавязчиво, почти рассеянно, будто она просто отмечала течение вечера, а не ждала чего-то конкретного.
— Ты давно здесь не был, — сказала она Крису, слегка наклонив голову.
— Наверное, — ответил он после небольшой паузы. — Я как-то не считал.
— Это чувствуется, — заметил Льюис. — Ты смотришь на всё так, будто примеряешь заново.
Крис усмехнулся.
— А разве не все так делают, когда возвращаются?
— Не все возвращаются, — ответил Льюис и тут же сменил тон, не давая фразе утонуть в лишнем смысле. — Кстати, Эбба, если твой брат учится здесь, вполне возможно, мы уже пересекались. Город не такой уж большой.
— Может быть, — сказала она, пожав плечами.
Льюис наклонил голову, заинтересованный:
— В каком университете он учится?
Эбба на мгновение замерла. Сердце забилось сильнее, лицо бросило в жар. Придумать неприглядную историю о брате она смогла, но времени, чтобы продумать детали, не хватило. Рот открылся, будто что-то сказать, но слова застряли где-то между желанием и осторожностью.
— Он в Королевском колледже Лондона, — сказал Крис за неё, улыбнувшись. — Отличное место, кстати.
Разговор перешёл на воспоминания Льюиса о студенческих годах, на странные вечеринки, на музыку, которая тогда казалась важнее всего остального. Он рассказывал живо, с иронией, иногда утрируя детали, и это разряжало атмосферу. Эбба смеялась открыто, Линн — тише, но искренне. Крис слушал, чувствуя, как напряжение в теле постепенно ослабевает, уступая место редкому ощущению включённости. Спасибо, сухое красное.
Вино медленно уходило, сыр и мясо почти закончились, но никто не спешил вставать. Вечер разворачивался неторопливо, будто сам дом удерживал их за столом, позволяя времени течь иначе — не по часам, а по разговорам.
Оливия снова бросила взгляд на стену, где стрелки часов сдвинулись всего на несколько делений.
Ещё не сейчас.
— Поможешь мне? — тихо сказала она, наклоняясь к нему и кивая на доску с оставшимися кусочками сыра и мяса.
Он встал сразу. Делать что-то рядом с ней было естественно, правильно. Крис взял нож, аккуратно подровнял края, переложил несколько ломтиков, стараясь сделать это красиво, не из необходимости, а из внутреннего желания быть полезным. Он чувствовал, как она наблюдает за ним — не оценивающе, а с той самой спокойной гордостью, которая никогда не давила.
— После бутылки Пино Нуар, ты всё ещё делаешь это слишком аккуратно, — улыбнулась она.
— Ха-ха, привычка, — ответил он так же тихо.
В этот момент он особенно остро понял: он снова здесь. Не в городе — в этом доме. В пространстве, где его помнили таким, каким он был всегда, а не только тем, кем он стал. Детство, полное шума и смеха, будто только вчера: драки с братом за пижаму с Гринчем, крики и топот по деревянной широкой лестнице, с первого на второй этаж, пока мама не появлялась с предупреждением о «тише» — но им было всё равно. Маленькие, казалось, вечные сражения за каждую минуту радости.