Я снова повторила, голос чуть дрожал, но слова были твердыми, как железо:
— У нас будет ребёнок.
Тишина разлилась по комнате густым слоем. Я слышала только собственное дыхание; слышала, как вибрирует воздух между нами, как скрипят доски под коленями, и каждый звук казался увеличенным в тысячи раз. Его взгляд не отрывался от меня. Он смотрел прямо, в самую глубину, и я ощущала, как он читает каждую часть меня — каждую мысль, каждый страх, каждую дрожь.
Его плечи сжались и разжались, дыхание стало чуть ровнее, но в этом изменении сквозила внутренняя буря, которую он сдерживал. Я видела, как руки дрожат слегка, как пальцы невольно сжимаются и разжимаются.
— Ты... — сказал он тихо, почти не веря, — ты уверена?
— Да, — выдохнула я, крепко сжав колени, — уверена.
Он наклонил голову, чуть ближе ко мне, не касаясь, но я ощущала, как его энергия, плотная, тёплая и сосредоточенная, словно невидимая рука, обхватывает меня, удерживает. Я посмотрела на его губы, чуть приоткрытые, как будто он собирался что-то сказать, но слова застряли. Вместо этого он медленно опустил руки на колени, пальцы сомкнулись в легкий кулак, а глаза не отрывались от меня. В этот момент время растянулось. Казалось, что мы остались одни во вселенной — только он, я и этот миг, наполненный напряжением, ожиданием и пониманием, что мы теперь связаны навсегда.
Я тихо, почти шёпотом, добавила:
— И теперь всё будет иначе... мы вместе.
— Теперь да.
***
Прошло много времени, прежде чем Крис решился познакомиться с Кругом поближе. И хотя мы теперь были связаны будущим, общение с ним всё ещё оставалось трудным. На связь выйти было сложно — он всегда был занят, каждый раз погружён в свои дела, в планы, которые я едва могла понять. Но каждый раз, когда мне становилось тяжело, когда тревога душила сильнее обычного, он появлялся. Не разговаривал о жизни, о дальнейшем, о простых мелочах, которые обычно обсуждают люди, — но как только я нуждалась в помощи, он был рядом. Всегда.
И вот я уже ехала за ним. Он вот-вот должен был закончить занятия с репетитором, готовясь к поступлению в университет в Лондоне. На пороге меня встретила Оливия — привычная улыбка, лёгкая забота, мягкий взгляд. Иногда это все мне казалось наигранно.
— Синди, как ты себя чувствуешь? — спросила она мягко, улыбнувшись.
— Прекрасно, — ответила я с лёгкой улыбкой, хотя внутренне чувствовала тяжесть шагов. — Только ходить становится немного тяжеловато.
Она кивнула и отвела меня внутрь. Кухня была тёплой и уютной, с запахом свежих фруктов и недавно приготовленного кофе.
— Вот, возьми, — сказала Оливия, протягивая тарелку с фруктами. — Полезно.
Я взяла яблоко и кусочек апельсина, улыбнувшись ей. Вкус был сладким, сочным, но даже эти простые вещи напоминали о том, как много всего приходится планировать и контролировать.
И тут он появился. Крис спустился с лестницы со второго этажа, тихо, но с тем присущим ему вниманием ко всему, что происходит вокруг. Его движения были немного медленные, будто на плечах лежала не только его собственная усталость, но и та невидимая ноша, что сопровождала его каждый день.
— У нас не много времени, — сказал он ровно, без спешки, — меня ждёт ночная рабочая смена.
Я кивнула, пытаясь скрыть дрожь, которая неожиданно пробежала по спине.
Ответственность за меня, за будущего ребёнка, за всё, что связано с подготовкой к отцовству, лежала на нём. Это была не лёгкая обязанность — Крис работал, учился, и снова работал, будто каждая минута его жизни была расписана заранее, чтобы не оставить ни шанса случайности. Он был замучен, усталость словно стекала с его плеч, но он продолжал идти вперёд, не останавливаясь.
Я была не из бедной семьи, материально нам ничего не угрожало, но с того момента, как отец узнал о ребёнке, всё изменилось. Он отказался от меня. Словно стер меня из своей жизни. Заблокировал все мои счета, оставил лишь машину, чтобы я могла добираться до врачей и на приёмы, но даже это ощущалось холодным, отстранённым жестом. Его забота была условной, тщательно взвешенной — он хотел, чтобы у меня было лучшее будущее, но лучшее по его правилам, по его плану, по его линии жизни.
И я нарушила этот план. Я связалась с Уайтом. Моё решение, порыв сердца и ума одновременно, поставило меня в другую реальность, другую линию жизни. Теперь я была на попечении семьи Уайтов.
— А вы куда? — спросила Оливия, слегка приподняв бровь.