— Что это?
Крис взглянул на неё, затем снова на улицу. На столбах напротив всё ещё развевались жёлтые листки кислотного цвета.
— Не знаю, — признался он тихо. — Я заметил их только сегодня утром. Может, чья-то шутка?
Он слегка пожал плечами, но слова прозвучали неуверенно.
— Странно. Слишком ровно развешаны для шутки.
Слова застряли у него в горле. Он хотел отмахнуться, но что-то внутри цепляло.
— Ладно, не будем о странностях, — сказала Линн, резко повернувшись. — Знаешь, что в кампусе планируется?
— Что?
— Вечеринка. В Умео, старое здание у пристани.
— Вечеринка? — повторил он медленно.
— Да. Там недавно сделали реконструкцию старых складов. Говорят, будет красиво. Ты придёшь?
— Не знаю.
Крис уже давно перестал посещать любые мероприятия, которые люди обычно называют “весельем”. Он не заметил, когда именно его юность превратилась в это.
— Подумай. Ради меня!
Её улыбка была лёгкой, но в глазах манипуляция. Когда она уходила, Крис помог ей надеть пальто. Их пальцы коснулись, и между ними пробежал ток.
— Спасибо за день, — сказала она.
— Спасибо за свет, — ответил он.
Линн ушла. За дверью остались только запах её парфюма и холодный воздух.
Крис долго стоял неподвижно, потом подошёл к окну. Один листок сорвало ветром — он упал на подоконник. Бумага была влажная, пахла железом. Теперь там была приписка:
"Ты видел свет. Теперь смотри вниз."
Чернила размазались, когда он провёл пальцем.
В тот же миг снаружи раздался тихий щелчок — будто кто-то закрыл дверь. Крис резко обернулся.
Никого. Только клочок снега на полу, тающий слишком медленно.
Глава 3. Голос из дома
Входящий звонок. Крис очнулся от полудрёмы, чувствуя, как затекла шея и как холод пробирается под рукава свитера. Он уснул прямо за столом, не выключив настольную лампу. Теплый свет падал на хаос из фотоплёнки, карандашей, разложенных эскизов и смятых листов с неудачными набросками. Телефон продолжал вибрировать по деревянной поверхности. Крис не сразу взял его в руки. Имя на экране было коротким, и внутри сразу стало неприятно тяжело.
Оливия.
Мама.
Он провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.
— Крис? — её голос был тихим и немного усталым. — Ты не спишь?
Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.
— Уже нет.
— Я разбудила тебя?
— Возможно.
Повисла пауза. Не неловкая, скорее старая, привычная. В ней были годы расстояния, редкие звонки, осторожность в словах и всё то, что люди перестают обсуждать вслух.
— Здесь выпал первый снег, — сказала она спустя несколько секунд. — В октябре! На крышах теперь всё белое. Помнишь, как ты рисовал пальцами на окнах?
Уголок его губ дрогнул.
— Помню. Ты злилась из-за следов.
— Неправда. Я делала вид, что злилась.
Он тихо усмехнулся.
— Ты потом всё равно не мыла окна несколько дней.
— Потому что мне нравилось смотреть, как через эти следы проходит солнце.
Крис закрыл глаза. На мгновение память сработала слишком ясно: кухня в Брайтоне, холодное стекло, запах тоста и голос матери где-то рядом. Воспоминание мелькнуло так быстро, что почти причинило боль.
— Крис, — осторожно произнесла она, — скоро Рождество.
Он сразу понял, к чему она ведёт.
— Да.
— Может быть... в этом году ты всё-таки приедешь домой?
Он медленно повернулся к окну. На улице почти никого не было. Только мужчина в длинном пальто торопливо переходил дорогу, пригибаясь от ветра, и старый велосипед.
Домой.
Это слово давно перестало быть простым.
— Не знаю, — тихо сказал он. — У нас сейчас проекты, зачёты...
— Конечно. Я понимаю.
Но в её голосе было что-то ещё. Не давление и просьба. Скорее тревога, которую она пыталась спрятать.
— Я не уверен, что готов.
Тишина снова растянулась между ними.
Потом она вздохнула.
— Просто подумай, хорошо?
— Хорошо.
Он уже хотел попрощаться, когда она вдруг тихо добавила:
— И береги себя.
Связь оборвалась. Крис ещё несколько секунд держал телефон у уха, будто голос матери всё ещё мог вернуться. Потом медленно опустил руку. Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. Холод от стекла почти сразу коснулся лба. Город просыпался медленно и тяжело. Где-то вдали проехал автобус, скрипнули тормоза, хлопнула дверь подъезда. На противоположной стороне улицы мужчина в чёрной куртке расклеивал объявления. Он работал быстро, нервно, время от времени оглядываясь через плечо. Жёлтые листы выделялись на серой стене слишком ярко.
Крис нахмурился. Он отвернулся от окна слишком резко. Хватит.
На столе лежали фотографии для проекта. Чёрно-белые снимки зданий, лестниц, мостов, пустых окон. Он взял одну фотографию, но почти сразу заметил, что смотрит не на композицию, а куда-то сквозь неё.