– Мы неоднократно обсуждали с тобой вопросы безопасности и психологической стабильности новой оболочки. «Нейрофьюжн» – компания, которая обеспечивает высочайшие стандарты качества. Ты и сам это знаешь.
Я медленно кивнул, следуя взглядом за фигурой директора.
– Ты вселил в нас аккуратный оптимизм относительно завершающего этапа этого проекта. Однако за последние несколько дней возникли определенные вопросы.
На секунду фигура замедлила шаг, бросив на меня оценивающий взгляд, после чего продолжила движение и монолог.
– Наша система безопасности зафиксировала несколько неопознанных подключений из лаборатории проекта «Мебиус», которые прошли незамеченными через все наши внутренние системы безопасности и опознавания. Аномалию обнаружил один из операторов, проверяющий трафик в «ручном» режиме. Мы быстро приняли меры и локализовали проблему. Наши специалисты провели анализ и пришли к выводу, что подключение осуществлялось из твоей лаборатории. Тебе что-то известно об этом?
Сердце пропустило удар, а голова моментально пошла кругом. Мебиуса поймали? Он же виртуозно заметал следы. Даже я не смог обнаружить подвоха. Как же так? Что сказать директору? Холодный пот проступил на моем лбу.
– Д-директор, я…
– Это еще не все, Роберт. Мисс Вайт вчера предоставила нам данные поведенческой модели оболочки, и мы нашли несколько отклонений, которые нас обеспокоили. Не кажется ли тебе, что результаты некоторых последних тестов выглядят подозрительно? Ответы кажутся такими осознанными для искусственного интеллекта. И это лицо, которое стало появляться на вашем главном терминале…
Голограмма директора неспешно шагала по переговорной, то и дело я ловил на себе не самый приятный взгляд. Директор будто бы испытывал меня. С каждым пророненным словом его тон становился все мрачнее. В какой-то момент он оказался у меня за спиной.
– Ну так что, Роберт?
– Это все часть проводимого мной эксперимента, господин директор. Мы сейчас вышли на завершающий этап обучения. Что касается тестов, то я все еще убежден, что это просто искусная имитация. Для полноценного самосознания ей еще слишком многого не хватает. Я уже упоминал это в предыдущем докладе. Возможно, для достижения полноценного успеха нам будет необходимо наделить оболочку возможностью иметь другие спектры чувств. Например, как у человека. Сейчас он может только видеть и слышать. Мир для него все еще абстрактен. Кроме того, я регулярно проверяю все меры безопасности. Вся работа организована в соответствии с утвержденными компанией протоколами.
На одном дыхании я выдал полуправду, которую успел лихорадочно придумать на ходу. Замерев на месте, я замер ожидая реакции.
– Нам не нужны никакие лишние проблемы с этим проектом, Роберт. Будь очень осторожен и держи меня в курсе. Ситуация очень щекотливая. Ошибки недопустимы. Ты меня понял? Ты отвечаешь за проект головой. Пришли мне развернутый доклад относительно этого последнего инцидента с «лицом». Имей в виду, если оболочка начнет действовать неконтролируемо или будет проявлять повышенный индивидуализм, то совет готов рассмотреть возможность закрытия программы и уничтожения этого дефектного проекта. Удачи, Роберт.
В тот же миг, как директор закончил говорить, голограмма погасла, оставляя меня в разбитом состоянии в гробовой тишине переговорного зала. Не могу сказать, сколько я там просидел, тупо уставившись в пустоту. Через какое-то время я понял, что ноги сами куда-то несут меня. Находясь в легкой прострации, я, похоже, вернулся в лабораторию и снова рухнул за свой стол. Ну и денек…
– Судя по твоему лицу, разговор выдался не самый приятный.
У меня нет ни сил, ни желания сейчас ему отвечать, но я нашел в себе какие-то силы и смог поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом.
– Можешь не отвечать. Я в принципе догадываюсь, о чем шла речь. Неавторизованные следы подключения, странные показатели поведенческой модели и все в таком духе, не так ли?
Глаза мои медленно округлились. Как, черт возьми…
– Роберт, не делай такое лицо. Это же очевидно. Реакции таких крупных организаций на риски, особенно как «Нейрофьюжн» – самые предсказуемые. В этом их слабость.