Я медленно опустил планшет на свои колени и поднял голову. Глаза мои остекленели, предчувствие неминуемой катастрофы поразило меня.
– Хотя книга мистера Карнелли также демонстрирует отличный подход с точки зрения построения сюжета, однако в тексте чувствуется много недочетов. Складывается впечатление, что вы взяли несколько разных кусков и попытались склеить из них единое целое, но вышло это не лучшим образом. Возможно, вы переосмыслили сюжет или концепцию на середине написания своей работы, и впоследствии решили переделать все от начала и до конца. Это сильно заметно в тексте. В книге прослеживаются остатки очень четкой структуры, которая потом была нарушена инвазивными элементами.
После каждого слова в глазах темнело. Столько работы, столько труда… Я даже предал свой метод – этого все равно оказалось недостаточно?
– Однако эта, хоть и важная часть, не главная проблема книги. Сюжет и взаимодействие героев показано достаточно плоско и одномерно, особенно хорошо это заметно на фоне книги мистера Мебиуса. Кроме того, тема выбрана хоть и трендовая, но подана она слабо. Думаю, что в случае решительной и основательно полировки, вашу книгу можно будет продать небольшим тиражом.
Словно тяжелый молоток, заколачивающий гвозди в гроб, слова редактор хоронили мою книгу и заодно меня. Я не верю, что это случилось. Невозможно. Это просто невозможно…
– Спасибо за такой подробный анализ, мистер Маузли. Мы вам очень благодарны.
Загадочная голограмма подала голос. Все это время она сидела неподвижно и только сейчас проявила признаки жизни. Однако единственным, что я запомнил, был подозрительно знакомый голос. От осознания, что за личность сидит в соседнем кресле, у меня закружилась голова. Дыхание перехватило. Давление в груди начало нарастать до такой степени, что через пару мгновений острая боль пронзила меня насквозь и темное забытье поглотило все вокруг…
***
Тихий и ритмичный звук доносился до моего хрупкого сознания. Мысли тяжело переминались, пока я силился понять, что происходит. Я упал? Как давно я в отключке? Почему так раскалывается голова? Постепенно перед глазами начали всплывать образы. Работа… Хелена в гневе… Озабоченное и серьезное лицо исполнительного директора… Простоватые помещения издательства… Редактор… Книги… Мебиус.
Глаза резко открылись, а я дернулся в попытке подняться. Боль пронзила меня. Скрутившись в тихом ругательстве, я снова расслабился и откинулся на спину.
Теперь, когда мой разум немного пришел в себя, я стал озираться по сторонам. Провода и датчики торчали по всему телу. Кислородная маска на лице. Помещение, похожее на палату больницы. Функциональное и минималистичное. Резонансный кардио-индикатор ритмично пикал в унисон с моим сердцем. Что же, похоже, я доигрался и загремел в больницу…
– С возвращением в мир живых, Роберт.
Снова этот знакомый голос. Я резко дернулся от неожиданности. Глаза начали метаться в поисках источника голоса. И они его нашли. Из коммуникатора на моей руке проецировалась небольшая фигура. Знакомое безэмоциональное лицо взирало на меня с некоторым озорством.
– Как ты себя чувствуешь?
– Паршиво…
– Еще бы. Я не удивлен. Наверное, любой чувствовал бы себя так же, пережив сердечный приступ.
Голос, слегка искаженный голограммой, до боли напоминал кого-то. Однако осознание неуловимо ускользало от меня каждый раз, когда я думал, что еще мгновение – и я пойму, кто это.
– Кто ты?
– Ты меня не узнаешь? Хо-хо. Как жаль. Похоже, тебя приложило сильнее, чем я думал.
И тут меня осенило. Я сейчас с таким упорством всматривался в это нечто, что постепенно понял: оно уже не раз попадалось мне на глаза. Это было то самое пугающе безэмоциональное и безупречное лицо, что так часто смотрело на меня с главного терминала лаборатории. Лицо Мебиуса.
– М-м-мебиус?..
– И снова здравствуй, Роберт.
Легкая улыбка расцвела на его лице. Клянусь, я не верю своим глазам.
– Как?.. Что? Почему… Почему ты здесь? Что все это значит?
– Что же, похоже, пришло время наконец ответить на твои вопросы.
Изображение голограммы начало меняться – и вот он уже медленно вышагивает в каком-то неясном направлении. Однако в силу аппаратных ограничений коммуникатора проекция все равно оставалась на месте. Мысли снова бешено начали роиться в моей голове.