– Хм, ладно. Это из-за вашего с Мебиусом литературного спора? Не кажется ли тебе, что ты заходишь слишком далеко?
– Нет, не кажется. Это важный этап в обучении нашей оболочки.
– Как скажешь. Это ты у нас тут эксперт по когнитивному обучению, а не я. Однако имей в виду, что я не могу выполнять все твои функции. Послезавтра назначено совещание с руководством, и ты обязан на нем присутствовать.
– Хорошо. Буду иметь в виду.
Не думал, что будет так тяжело говорить с этой болтушкой. В последнее время она все больше фамильярничает, но, похоже, это из-за стресса и фрустрации, так что я не в обиде. В конце концов она согласилась поработать пару дней без моего присутствия. Дело осталось за малым – максимально быстро закончить работу над книгой. Когда-то давно написание такого труда могло бы занять кучу времени, однако сегодня, благодаря высокотехнологичным нейроинтерфейсам, это время сильно сокращается. Думаю, я управлюсь до конца недели, если буду тратить на текст все свое время.
В приподнятом настроении я принялся за дело. Слово за словом, страница за страницей я начал облекать теоретическую модель в ясную форму. Казалось, что я мысленно вывожу на страницах формулы, но, моргнув пару раз, я осознавал, что все еще пишу текст.
Сюжет моей книги не был сложным. История о простом гениальном ученом, который любил науку и совершал открытия. Все просто и понятно, настолько, что даже ребенок справится. Также в истории есть парочка побочных эпизодических персонажей и конечно главный антагонист – спонсор. Ни для кого не секрет, что наука без денег мало что может. Однако наука с деньгами вынуждена оглядываться на желания инвестора, так как его инвестиции должны отбиваться. И все же это все лишь фон, ширма для неискушенного зрителя, главная изюминка тут в процессе научного изыскания.
Минуты перетекали в часы, а они, в свою очередь, в дни. Я трудился, не прерываясь и на миг. Мысли через нейроинтерфейс напрямую конвертировались в текст на планшете. Строчки бежали так быстро, будто бы их преследовал самый страшный в жизни кошмар. В эти мгновения для меня не существовало ничего кроме калейдоскопа идей, теорий и уравнений. Редкое чувство счастья наполнило меня, пока я творил. Все проблемы и невзгоды последних дней и месяцев отступили на задний план. Даже тревога, которая грызла меня последнее время, затихла в восхищении. В какой-то момент я поймал себя на том, что глупо улыбаюсь и тихо напеваю какую-то мелодию.
Давно я так основательно не окунался в творчество и давно не получал такого глубокого удовлетворения от процесса созидания. Наверное, с тех самых пор, как Мебиус начал подавать первые признаки осознанности полгода назад. Помню, тогда я был очень увлечен совершенствованием логики его поведения и модернизацией поведенческой модели. Сколько воспоминаний… Кажется, прошла уже целая вечность.
В такие моменты, когда в каком-то смысле уже не просто творишь, а созерцаешь, начинаешь по-настоящему ценить творческую составляющую своей работы.
Сейчас я многое отдал бы, чтобы подольше существовать в таком режиме, но хорошего должно быть понемногу. Я проработал так почти полтора дня. Активировав коммуникатор, который был предусмотрительно мной выключен, я внимательно просмотрел полученные уведомления. Похоже, я пропустил несколько десятков звонков от Хелены… Надо бы составить завещание. Просто на всякий случай.
Книга почти закончена, но отчего-то я чувствую, что что-то все еще не так. Чего-то не хватает. Несколько раз пробежавшись по тексту взглядом я понял, что сам, наверное, не разберусь. Раз самостоятельно проблему выявить не удается, то терять время дома больше не имеет смысла. Нужно найти новый и неожиданный взгляд на проблему. Хм… Наверное, имеет смысл провести фокус-группу и собрать отзывы. Однако как-то стыдно показывать незаконченный труд друзьям и знакомым. Все они уважаемые люди, ценящие свое время.
Поразмыслив, я пришел к неутешительному выводу. Есть плохая идея и очень плохая идея. С какой начать? Начнем с плохой. За неимением вариантов самым подходящим кандидатом для этой роли будет Хелена. Она моя подчиненная и мы давно с ней работаем, поэтому показать ей незаконченную работу будет не так стыдно. Кроме того, она смыслит в математической теории, а значит, сможет оценить мой замысел, даже если только частично.
Теперь к очень плохой идее. Самым компетентным читателем, который мог бы оценить мой труд, как бы смешно это ни звучало, является мой горячо любимый искусственный зазнайка Мебиус. С одной стороны, показывать ему что-то – это явная ошибка. Он сможет проанализировать текст и сыграть на его слабостях, чтобы получить преимущество. С другой стороны, он единственный, кто понимает меня в полной мере. Да и я по глупости все равно уже раскрыл ему часть карт. Надо будет поразмышлять об этом по пути на работу. Пожалуй, оставим этот вариант на крайний случай.