- Габриэль, могу я поговорить с тобой без свидетелей. Это может быть важно и очень срочно.
Гномы вышли. Как только за ними закрылась дверь, привычная улыбчивая маска спала с лица Янниса, и стало видно, что он взволнован:
- Может, я что-то не очень хорошо понимаю, но, по-моему, Эстеле очень нужна твоя помощь. Причём прямо сейчас!
125. Майлз. Невозможно близко
=== Майлз ===
Этот поцелуй… он словно сорвал курок. Отключил у дикой донны последние тормоза, хоть какие-то понятия о правильном… Она целовала меня… всего. Её руки сжимали меня везде. А я… У меня больше не было плана, на котором нужно было сосредоточиться. И мои способности собраться с мыслями, держать эмоции под контролем тоже как будто закончились. Словно я перерасходовал их. Только её прикосновения… те самые, которые я помнил ещё там, у колонны… в которых и тогда просто сквозило желание… но тогда я не видел её взгляда. Он был абсолютно диким!
Это было чересчур. Я попытался возразить, вывернуться и она просто молча прижала меня одной рукой, возвращая на место. Очень сильной рукой. У меня на плече синяк останется от такого «прижала». Заткнула мне рот поцелуем, а потом кресло подо мной расплылось, трансформируясь в ложе. Огромное ложе, на котором я уже оказался распят материей, довольно крепко стянувшей запястья.
- Тебе удобно?
Удобно? Привязанному к кровати, когда меня вот так, демонстративно смакуя этот процесс, лишают всей одежды? Я должен был требовать, чтоб она развязала меня… как-нибудь едко, чтоб не казаться жертвой… или не должен. В голове была пустота. Вернее там были ощущения. Взрыв ощущений. Салют! Здесь и сейчас… руки, губы, при этом связан, без возможности вырваться, не увернуться, в густом сиропе желания… того самого дурного, неправильного желания, которое было в ней всегда!
Вместо рыка получился стон:
- Если скажу «нет», развяжете?
Она усмехнулась:
- Нет, конечно. Но могу сделать верёвочки помягче, ну… или добавить к ним бантики. Могу даже кружевные бантики добавить.
Она лизнула меня в щёку, потом поймала губами мочку уха:
- Ты очень красивый.
И никакой возможности не смотреть на неё, не чувствовать её… в том числе как её бёдра обнимают мои… Невозможно близко, сильно, не спрашивая…
Дикая. Дурная. Она распускала материю моей одежды медленно, по ниточке. Проводя пальцем, потом раздвигая ткань и целуя. Каждый раз, как выстрел, насквозь, до всей той сумятицы, что сейчас была моим сознанием. Но я ещё пытался вывести её из этого состояния:
- Кажется, я уже слышал эту фразу. Вы её всем мужчинам говорите в подобной ситуации?
Она усмехнулась и, казалось, оскалилась:
- Нет, что ты. Обычно я стараюсь хвалить в любовниках какие-нибудь качества, которые общество больше ассоциирует с достоинствами мужчины: сила, надёжность, ответственность, смелость думать своей головой, даже когда весь мир против, привычка решать проблемы, а не создавать их, ну и умения в постели. Только, – она оскалилась ещё шире, – у меня есть непреложное правило: в своих комплиментах я всегда абсолютно честна. Так что, ты невероятно, немыслимо, божественно красив!
На этом она рванула ткань моей рубашки, с треском тупо силой рук разрывая её, а потом наклонилась, целуя меня в живот и произнося после уже без улыбки:
- И кстати, на этом фехтование оскорблениями я бы закончила. Нет, если тебя это так сильно заводит, я всегда могу поддержать. Наговорить гадостей, если тебе это нужно. Но сама предпочитаю без них. Хорошо?
Учитывая, что в моей голове был вообще уже полный вакуум от того, где были её губы, я просто кивнул.
Она заставила, вынудила меня назвать её по имени. Личным именем назвать женщину чужого клана… Хотя на фоне того, как она растворила свою одежду прямо сидя на мне, это, наверное, и не имело уже значения… я уже понял, что никаких границ для неё здесь нет… собственно, как я и почувствовал в самую первую нашу встречу у колонны, с таким желанием не останавливаются… просто к моей груди прижималась обнажённая женская грудь, мои бёдра сжимали голые ноги и… слова закончились, способность как-то оценивать происходящее, анализировать, думать о том как выгляжу, рассыпалась в песок, я тёрся о её тело, шумно втягивал воздух на самые неожиданные её поцелуи и… уже и сам был абсолютно точно не согласен чтоб она останавливалась.