Мой ликтор осмотрел меня и явно нашёл мой вид вызывающим обеспокоенность. Ну да. Я бос, полугол, растрёпан и штаны на мне несуразные из плотной ткани сюртука. Я постарался как можно небрежней усмехнуться:
- Только не вздумай по этому поводу что-нибудь сказать.
После чего сосредоточился, преобразуя штаны в более приемлемые шёлковые, а из освободившейся материи даже получились легкие туфли. Мой ликтор молча осмотрел этот мой вид и, так же без слов, сформировал большое зеркало из своей боевой материи.
Ну… я не просто был лохмат и полугол. По моему виду никто зрячий никогда бы не усомнился, чем именно я занимался несколько минут назад. Губы, следы на шее, на груди… А на правом плече вдобавок синяк, в котором явно читается отпечаток ладони… Я переплёл косу максимально свободно и перебросил её на это плечо, закрывая большую часть:
- Нужно пройти так, чтоб меня не видели.
Диевас поморщился, явно сомневаясь, что такое возможно. В коридорах мы обязательно кого-нибудь встретим. Множество сеньоров в глубинной башне ценятся своими донами за то, что всё видят и знают. И они очень постараются меня не пропустить. Но другого способа нет. Лететь? Не вариант. И дело даже не в крыльях. За прошедшие сутки меня несколько раз пытались вывести из игры и сделать это в полёте намного проще. Стрела, сеть, просто верёвка из подчинённой материи, которая запутает мне крылья на высоте, и никто никогда не поймёт, что я упал не сам.
Поэтому я просто добавил, объясняя:
– Нужно попытаться. Увидят, ну и бездна с ними. Моя помолвка разорвана. Моя личная жизнь никого не касается.
Мой ликтор кивнул. Интересно, что он думает о происходящем. Хотя, что он может думать? Таких следов не оставляют женщины. Особенно синяков. А значит, мои зацелованные губы, следы на шее и синяк оставлены мужчиной… любовником.
Выпрямиться. В бездну чужие домыслы! Доберусь до своих комнат, там буду подсчитывать потери и промахи.
127. Майлз. Ленты
Мы успели лишь спуститься на второй ярус и подойти к мосткам, уводящим от лекарского крыла напрямую к глубинной башне, когда на нас напали.
Не скрываясь. Не пытаясь завуалировать нападение за чем-то иным. Просто вдруг в нас полетела материя, и ещё до того, как я успел это понять, мой ликтор грубо откинул меня в нишу между массивными пилястрами. Где я вжался в стену, стараясь быть максимально незаметным.
Первое, чему я вообще научился в своей взрослой жизни в академии, – главное правило выживания: если ликтор грубо отбрасывает тебя в сторону, значит, ему не до реверансов и дело очень серьезное. Забейся в щель и не шевелись.
Я не мог сказать, сколько было нападавших. Видел только знакомые мне тучи лезвий материи Диеваса и чужую материю в сражении. При свете всего одного неяркого фонаря в предыдущем пролёте галереи. Без слов. Просто дикий свист проносящегося чего-то мелкого и материального во все стороны. Пока…
Пока лезвия Диеваса в какой-то момент не осыпались на каменный пол. Одно из них упало буквально возле меня, и я смотрел на него, как на ядовитую змею… вжимаясь ещё глубже и всё сильнее понимая, что противник абсолютно не моего уровня. У меня нет ни единого шанса!
Свист! В воздухе снова закружила сражающаяся материя. То ли мой ликтор обманул врага и сменил тактику… то ли… я опустил глаза вниз. Там на полу до сих пор лежало лезвие материи Диеваса. Если бы он сменил тактику, он бы призвал его к себе. Тогда кто с кем сражается?! Из новых узоров в сражении появились ленты. Может, кто-то из моих новых ликторов подошёл?
Ещё буквально несколько минут – и сражение утихло. Я даже увидел крупного мужчину в балахоне, без движения упавшего на каменный пол, и одновременно с этим на пол осыпался последний враг лент – треугольники льда. Мужчина больше не шевелился. И, кажется, за пару шагов от него у стены валялся ещё один, такой же в балахоне.
В галерее повисла тишина. Ни звука, ни шороха. И эту самую тишину через некоторое время абсолютно непочтительно разбил голос Сварожича:
- Дон Драгон, вы целы?
Он шёл быстрым шагом по галерее. Вокруг него малым щитом кружилась одна из тех самых лент. А сверху плыла пара огней.
Небесный остановился возле тела на полу. Стянул капюшон, рассматривая лицо поверженного. Потом взглянул на второго.