Парень сделал несколько шагов. Он явно прихрамывал. Ухватился за перила балюстрады и, наконец, поднял голову. И я узнал его… её! Донна Тиния! Ненормальная небесная девица! Она - Габриэль?
В этот момент девица обвела взглядом замерший обеденный зал и, казалось… остановилась именно на мне… Всё это длилось буквально мгновения. За спиной девицы из проёма выскочил, тоже немало заляпанный в крови, но вполне узнаваемый, Сварожич. Он тут же парой взмахов руки закрыл за собой проходы материей соседних пилястр. Легко, словно в папином аллоде!
Я не верил глазам… Но ещё страшнее было другое. По залу расползалось новое чувство… То, которое я принять никак не мог… Крайняя беспомощность… немощь… неспособность хоть что-то предпринять… Бессилие! Сатанаил! Дед!
21. Арманда. Через галереи
=== Арманда:
В пять утра в аллоде академии было ещё совсем темно. Но галереи не были ни абсолютно тихими, ни пустынными. Глубинные доны гуляли, празднуя свой триумф. И хотя большинство уже явно разошлись, нам всё-таки пришлось пройти мимо трёх компаний в непосредственной близости.
Впрочем, никто на нас особого внимания не обращал. Ну, идёт куда-то небесная донна со свитой. Так ведь донна, не дон. Может, я вот так в пять утра, со всеми этими событиями, решила свою личную жизнь наладить? Сейчас как нагряну к какому-нибудь асуру или дэву, прижму парня к стенке и скажу «женись». «Вы соизволили так близко расположиться ко мне, дон. Я читаю в этом серьёзность ваших намерений!» «Вы оттолкнули меня, дон? Прикоснулись руками к груди девушки?! Ваша маменька согласится со мной, что такое возможно только в огне истинной страсти!» Чёрт! Какая муть в голову лезет? Это истерическое, да?
Мы как раз свернули в одну из верхних галерей, проходя мимо ещё одной компании. На этот раз они сидели внизу, но ликторы всё равно проводили меня взглядом.
Личная жизнь в академии была одной из болезненных для меня тем. Я не хочу на вечное заточение в какой-нибудь там аллод. Ни одна девица с мозгами не захотела бы. Но в то же время я живая девушка, мне нравятся мужчины, и в нормальных условиях без всяких там «клан велел» и «обеспечить своё положение» я им тоже нравлюсь.
Вернее я понимаю, что в первую очередь, по крайней мере у бескрылых, это заслуга внешности. Все чистокровные крылатые так или иначе красивы. Лет в пятнадцать я даже комплексовала по этому поводу. Мне казалось, что мальчишки видят не меня саму, а только прелестное личико. Я брила виски и звала их встречать меня после тренировки. Там пока ждёшь было удобно смотреть с балкона спарринги, которыми всегда заканчиваются занятия. Ухажёры мои после таких зрелищ частенько сливались. Красивая девушка - это одно. А девушка, которая со злобной гримасой бойко лупит ногами в голову, – совсем-совсем другое.
Потом парни со спортклуба тоже рассмотрели, что «девочка выросла», и в моей жизни настал, наверное, самый благодатный период с точки зрения любви. Все мои парни были спортсменами. Целеустремлёнными, упорными, бесхитростными. Со всеми мы в первую очередь были хорошими друзьями. Мигель играет в футбол, и ему реально нравилось это несовместимое совместившееся во мне «милые черты - резкий как нож характер»…
Почему я вспоминаю об этом сейчас? Неужели правда, что в конце жизнь проносится перед глазами? Глупые мысли!
У лестницы, ведущей в нужную нам галерею, пришлось подождать. Двое сеньоров выясняли что-то полушёпотом, злобно шипя. Мы замерли буквально за поворотом от них в темноте. Не могут же они шипеть друг на друга вечно?!
Да, там до восемнадцати всё казалось совсем другим… А потом приехал Сущий. И вся моя личная жизнь разломалась в полное безобразие. Девять месяцев целибата и тренировок, переписки и редких звонков, которые, что не мудрено, постепенно сходили на нет. А потом наступали каникулы, и я неслась в родной город, ко всем своим друзьям по спортклубу… Чёрт, в этом году даже не побывала там. Будет обидно, если это был мой последний год.
Парни возле лестницы, наконец, нашипелись, и мы, послушав ещё с минуту удаляющиеся шаги, двинулись в сторону заветной галереи.
Здесь моё появление уже сочтут удивительным. Это преподавательское крыло. Там дальше по витой лестнице – комнаты тех наставников, кто предпочитает проживать в академии. А здесь, прямо за стеной от нас, тот самый банкетный зал.