И улыбается. Типа крайне доволен, как выкрутились. Он ведь тоже сенатор и не последнее лицо в совете оптимата. А значит, тоже за это голосовал. Ещё вчера! И это мой сторонник? Или думает, что помогает мне таким образом? Что мне и самой нужно время доучиться? Вряд ли. Про меч он вчера не знал… Так что скорее всего это извращенная логика крылатого на которую я по наивности пытаюсь примерить человеческие нормы. Обидно, потому что даже в этом свитке, внизу мелким шрифтом четыре имени погибших за последние сутки. Война закончена, нет армий великих мечей, но есть малые, и этого достаточно, чтоб кто-то кого-то бил и сотрясал мир, который и так держится на последней ниточке. И я ничего не делаю.
Каникулы! Не, это, конечно, лучше, чем, если бы они собрались и проголосовали не признавать меня по малолетству или ещё чему. Просто тут ещё имидж… для всех кто в принципе умеет читать, эти каникулы – пощёчина мне. Первая схватка, и я в ней на коленях. Спустить – значит позволить ударить снова и снова. Это как в драке. Первый раз позволишь избить себя и потом будешь бой за боем доказывать, что с тобой нужно считаться. Упрёшься и победишь. И в следующий раз они трижды подумают нападать.
Только, как и чем мне тут упираться?! Как всё сложно!
Также пресса подробно описывала «встречу Габриэль с советом небесного оптимата». И делала это, конечно, в ключе нужном оптимату. Изгнание бабушки Мойра объяснили как: «Габриэль возмутила столь вольная трактовка правил о лице, замещающем главу клана». Ну, то есть это я возмутилась, что клан прислал вместо раненного главы женщину. А я реально вроде как была возмущена, что они прислали женщину, но совсем не потому, что она женщина, а потому, как себя вела. Только кому теперь интересны такие тонкости?
А ещё свиток рассказывал, что «Габриэль заперла двери в зал заседания, требуя соблюдения точности назначенного времени». Заперла? Не, ну у меня бывает, конечно. И тут говорят, весь зал студентов видел, как три главы кланов пытались войти, но не осилили. Троих видели, ещё неизвестно скольким на подходе доложили о запертых дверях, и они не пошли позориться…
А ещё в свитке сообщалось о моём обещании выбрать-таки жениха. Причём сообщалось практически дословно. И сроки тебе, и высокородность, и даже, мать их за ногу, мой список мужских добродетелей перечислили: «Ум, преданность, полезность. Способность не мешаться под ногами и не отвлекать глупостями». Это ж сейчас кланы выдадут его как указания сыновьям и отправят заново брать меня приступом. Ррр!
Именно в этот момент в обеденном зале, наконец, появился Драгон. Вот кто полный антипод всему моему списку добродетелей. Марширует с презрением на лице, видимо, сильно подумав и решив, что так его быстрее добьют. Только по дороге от фонтана два раза пихнули. Преданность и Драгон – вообще антонимы. А глубина его бесполезности так немыслима, что я даже не могу сформулировать, чем именно он мне мешает и отвлекает. Хотя нет, могу. Вот этой прядкой, выбившейся из косы, чертовски сильно отвлекает. Хочется подойти, рыкнуть на него и заправить её обратно. Чёрт!
- Обдумываешь месть клану Сатанаила?
Видар явно проследил мой взгляд, говорил тихо и, кажется, даже не в шутку. Я заставила себя отвернуться от демона:
- Месть? Бессмысленный поступок. Идущий отомстить не контролирует ситуацию, наоборот, это она контролирует его. Что даст месть? Намного разумней поставить цель и рассчитать к ней дорогу. Идущий к цели контролирует и себя, и ситуацию, и безумцев, идущих на месть. А свои цели, дон, я тебе уже рассказывала.
Видар зыркнул на меня стальным взглядом и, наверное, обязательно бы что-то сказал, но Яннис поспешил разрядить обстановку:
- Иногда месть и не требуется. Карма сама настигает всякого, кто её заслужил. Вот рассматриваемого вами демона вчера бросила невеста. Старшая дочь малочисленного великого клана, огромная сила будущим детям для того, кто приведёт её в свой аллод. Говорят, при десятке свидетелей обнаружила на женихе следы страсти другой женщины. Это ж в каком надо быть отчаянном положении, чтобы при такой невесте в принципе связываться с какими-то женщинами?
Ну… например в положении «привязан к столбу». И я даже не могу утверждать, что оно не было отчаянным. По крайне мере с моей стороны крайне отчаянным.