78. Майлз. Борода
В полночь на церемонию прощания собрался весь клан и оставшиеся клятвенники рода. Считая меня, получилось пятнадцать несовершеннолетних детей, женщины, дядька, почти два десятка низкородных и старейшина. Последний был совсем плох, дядька транспортировал его в кресле, и всю церемонию старик не вставал с него. Он был старше деда почти на пятнадцать лет и, кажется, совсем не рассчитывал пережить брата.
И мои сёстры действительно сильно выросли. Даже младшая, которой, по моим подсчётам, должно было быть всего двенадцать, смотрелась почти взрослой донной. Но самое главное, все они, и мама, и бабушка, здоровались со мной как со взрослым мужчиной клана. А ещё смотрели на меня, казалось, с затаённой надеждой.
Путь мужчины – война. Так всегда говорил дед. Женщины выбирают безопасный клан и уходят под его защиту. И мой клан многие годы был примером силы и безопасности. Благодаря деду. Теперь его силуэт висел в дымке над свечами алтаря прощания. Его и ещё шестерых мужчин, погибших в тот день. Дядьки, племянник и трое клятвенников.
Бойцы клана всегда клялись не роду, а лично деду, и с его смертью даже если выжили более клану не подчинялись. Те низкородные, что сейчас остались под нашей властью, были тенями, магистратскими, секретарями в сенате. Далеко не бесполезные, но и не несущие в себе силы. Тем более особого уважения к новому главе клана в их глазах не было. А значит, всё ещё сложней.
Утром я задержался в аллоде, чтоб немного побыть с мамой и успокоить бабушку. Рассказал им, что в академию прибыл дон Таранис, и он обязательно присмотрит за мной.
Разглядывая одного из клятвенников, разговаривающего с дядей, я спросил:
- Мама, как думаешь, а борода, – я указал на мужчину, его подбородок покрывала рыжая щетина, – она как на ощупь?
Мама фыркнула:
- Колючая. Тебе не пойдёт. И Халиде совсем не понравится.
Халида маме нравилась. Перед подписанием брачного договора она приходила сюда в аллод со своей бабушкой, и они долго с мамой общались.
Я вздохнул:
- Донна Иштар разорвала со мной помолвку.
Она отмахнулась:
- Сейчас плохая ситуация для рода. Дай ей время. Всё немного утрясётся, станет понятней, и ты сможешь вновь взяться ухаживать за ней и попросить вернуться.
79. Майлз. Пять бойцов
Я стоял в глубинном секторе трибун большого круга дуэльной башни с самым ледяным выражением лица, на которое только был способен, и просто фиксировал для себя нескончаемый поток зрителей моего предстоящего поражения.
Глупо получилось. Йемайя воспользовался моим отсутствием в академии и за сутки, пока меня не было, как-то умудрился набрать себе ещё четырёх бойцов. Скорее всего, не без помощи моих врагов. А как только я вернулся, тут же вызвал на дуэль. Видимо, поставил шпиона у каждого входа в академию. По крайне мере, если бы я хотел кого-то выследить, кто должен вернуться извне, сделал бы именно так. Вызов на дуэль был публичным. Дэв позаботился о зрителях. О том, что бойцов у моего соперника аж пять, Лоренцо доложил мне уже позже, когда дуэль была назначена. Имена этих бойцов мне ничего не сказали, но Диеваса они явно не порадовали. И? Какие у меня есть варианты?
Диевас растирал запястья, разогревая, и пытался параллельно давать мне советы, как и куда бить каждого из бойцов, если он достанется мне в соперники. Маловероятно чтоб в этих советах был толк. Последний раз я дрался ещё до академии, дома, на тренировках с кузеном. А учитывая вчерашние откровения дяди, скорее всего наши тренировки были очень мягкими. Мне не с чем сравнить. Но по крайне мере уверенность в себе как в бойце во мне сейчас была почти нулевая. Это не мой способ.
Гадство!
Когда я сегодня покидал аллод, Оливер обнял меня и сказал: «Я в тебя верю». Вряд ли ему было известно о яде в моём кармане и задании главы клана, скорее это была общая вера. Мы могли сколько угодно враждовать под мощным крылом деда, а теперь, оставшись как есть, перед лицом многочисленных врагов, оба понимали, что вражде пришёл конец. По крайне мере я точно знал, что в следующем году, когда кузен придёт в академию, я буду оберегать его. По-настоящему! Если придёт… Если у меня всё получится, и небесные не вырежут аллод моего рода.