- Я бы хотела оставить свои планы в этом вопросе при себе. Но на всякий случай, ты против такого выбора?
Видар пожал плечами:
- С юношей я не знаком. Возможно, он идеален. Но я хорошо знаком с нынешним главой рода Кадеш. С тем, кто им стал после смерти Разиэля. И он… крайне сложен. Тебе не понравится.
Я усмехнулась:
- Я поняла тебя. Буду иметь в виду, что этот клан тебе несимпатичен. И… знаешь, для меня очень важно, чтоб мои симпатии не стали известны общественности раньше, чем я решу их обнародовать. И я понимаю, что ты опытный взрослый мужчина и, наверное, многое можешь прочитать по моим эмоциям, взглядам, настроениям, странным поступкам. Так вот, давай, если ты заметишь, что-то такое, что я проявляю именно женский интерес к кому-то из юных донов, это будет тайной. Ты можешь обсудить это со мной. Высказать своё одобрение или несогласие. Мне важно твоё мнение. Но никому другому ни словом, ни полусловом, ни намеком, ни действием, ни бездействием.
Он вздохнул:
- Я понял тебя. – Потом усмехнулся. – Подумаю завтра, как приставить к мальчишке охрану, не привлекая внимания.
Хорошо получилось. Под намёками на Игаля я вложила в клятву любого юного дона. Потому как в этот раз мне, конечно, повезло. Но в следующий мой внимательный наставник может и разгадать, что объектом моего «женского интереса» был не ангел, а демон. И кстати, если утром он внедрит в лазарет своих людей для охраны Игаля, то план поговорить, наконец, с демоном больше откладывать нельзя. Никак.
88. Майлз. Ленты
====== Майлз =========
Лекарь занимался моей рукой, делая всё невероятно медленно и болезненно. Чтобы отвлечься от ощущений, я пытался заставить себя анализировать ситуацию. А что ещё делать, если ты лежишь на лекарском столе лицом в подушку и только и можешь что скрипеть зубами, пока твои кости шевелят, возвращая на положенные им места.
Что, в сущности, произошло? Удивительно, но я выкрутился. Невероятно! По сути, дикая Габриэль меня спасла. Надругалась, не особо усердствуя в этом деле, унизила, тоже, кстати, схалтурив, и… спасла. У неё, конечно, была другая цель, но вот какая? У меня же теперь всё хорошо: дуэль с Йемайей отложена до моего выздоровления, а значит, есть время, чтоб его уничтожить. Мне хватит.
Зачем эта дикая женщина после моей демонстрации крыльев сломала мне руку? Ещё и глядя в глаза. Этому не было никакого объяснения. Вряд ли не понимала, что этим помогает мне. Ей незачем мне помогать! Тогда… Она хотела причинить мне боль? И создала себе для драки мягкое оружие? Причём эта мягкость была совсем не очевидна зрителям, а значит, это не политический ход. Смысл?!
Она хотела основательно унизить меня? В этом случае о желании разрушить мою одежду нужно было объявлять вслух, а лучше начать это делать. Но она произнесла угрозу шёпотом!
Может… ей нужно, чтоб я что-то сделал? Что-то такое, что я обязательно сделаю, если останусь цел? Например, уничтожить Йемайю? Нет. В её стиле было бы скорее прийти и побить врага собственноручно. Скандально и против всяких правил. Она всегда и везде вела себя, как твердолобый боевик. Да и мягкое оружие это тоже не объясняет.
Очередная попытка лекаря вставить на место кость вышла невероятно болезненной, и сознание медленно поползло в темноту. Я ещё слышал голос Диеваса и лекаря, но уже не понимал, о чём они говорят.
Когда я очнулся, лекаря уже не было. В комнате было тихо и стоял полумрак. Моя рука – в крепкой сетке, фиксирующей материи, и без болезненных ощущений. Стол был преобразован в постель. На мне никакой одежды. А ещё широкие плотные ленты удерживают моё тело неподвижно: две на уровне груди и по одной на ногах. Это…
- Диевас!
Он тут же отозвался откуда-то из-за спины:
- Я тут, доминус. Постарайтесь не двигаться. На вас целительные письмена. Им нужно время чтоб подействовать.
Было слышно, как он идёт по комнате, обходит постель, наконец, появляясь в моём поле зрения:
- Перелом вам сеньор Максимон собрал. Он не особо сложный. На мне такие дня за два заживают. Но из-за вашего обморока он счёл вас особо чувствительным и вполне может прописать больше времени на заживление. Письмена вот наложил. Ленты удерживают, чтоб вы не смахнули их во сне.