Он выглядел очень старым. Как минимум таким же старым, как отец Лютиена, но держался с силой и грацией, впечатлившей юного Бедвира. Широкая развевающаяся мантия была ярко-голубого цвета, а волосы, свободно струившиеся по плечам, и борода — белыми, снежно-белыми, как шелковая шерсть Ривердансера. Глаза, такие же голубые, как мантия, сверкали энергией и мудростью. От углов его глаз расходились глубокие морщины — от бесконечных часов, проведенных за пергаментами, подумалось Лютиену.
Когда юноша наконец смог оторвать взгляд от одетого в мантию человека, он оглянулся и заметил, что появление их загадочного хозяина произвело впечатление даже на бесшабашного хафлинга.
— Кто вы? — спросил Оливер.
— Это не важно.
Галантный разбойник сорвал с головы шляпу, начиная традиционный грациозный поклон.
— Я…
— Оливер Берроуз, называющий себя Оливером де Берроузом, — прервал его маг. — Да, да, конечно. Так и есть, но это тоже не имеет ни малейшего значения.
Он взглянул на Лютиена, словно ожидая, что юноша назовет себя, но тот решительно, даже вызывающе скрестил руки на груди.
— Твой отец очень скучает по тебе, — заметил волшебник, одной фразой сметая возведенную Лютиеном защиту.
Оливер подскочил и встал рядом с юношей, желая поддержать его.
— Я наблюдал за вами обоими некоторое время, — объяснил волшебник, медленно проходя мимо них к столу. — Вы проявили находчивость и храбрость, как раз такие качества, какие мне требуются.
— Зачем? — поинтересовался Оливер.
Волшебник повернулся к нему и молча протянул руку.
Оглянувшись на Лютиена и пожав плечами, хафлинг извлек из кармана флакон и кинул ему.
— Зачем? — поспешно спросил Лютиен, не желая отвлекаться от темы, а также чтобы отвлечь внимание опасного чародея от выходки Оливера.
— Терпение, мой мальчик! — беззаботно ответил волшебник, казалось, ничуть не задетый попыткой воровства. Он мельком взглянул на флакон, затем ухмыльнулся хафлингу.
Оливер вздохнул и, вновь пожав плечами, достал из кармана такой же флакон и бросил его колдуну.
— Я всегда беру запасной, — объяснил он смущенному Лютиену.
— И по-моему, даже не один, — ехидно заметил волшебник, вновь взмахнув рукой.
Оливер исторг третий глубокий вздох, и на этот раз очередной флакон перелетел через комнату. Одним взглядом чародей водворил его обратно на стол и сунул в карман остальные флаконы Оливера.
— Итак, — сказал он, потирая руки и приближаясь к друзьям. — У меня есть для вас предложение.
— В Гаскони мы не очень любим колдунов, — заметил Оливер.
Маг остановился, обдумывая его слова.
— Ну, — произнес он, — я все-таки спас вас. Лютиен уже собирался согласиться с этим вполне справедливым с его точки зрения заявлением, но Оливер оборвал его.
— Ба! — фыркнул хафлинг. — Это были всего лишь одноглазые! Тех, от которых мы не смогли убежать, встретила бы моя рапира!
Маг с иронией взглянул на Лютиена. Юноша промолчал.
— Очень хорошо, — произнес колдун. Он подошел к стене, и голубые огоньки вновь заплясали. — Тогда в седло. Это займет всего минуту или две. Циклопы наверняка все еще там.
Лютиен хмуро посмотрел на Оливера, и когда хафлинг пожал плечами в знак поражения, колдун улыбнулся и убрал магический проход.
— Я только торговался, надеясь получить более высокую цену, — объяснил хафлинг шепотом.
— Цену? — изумился колдун. — Я избавил вас от неизбежной гибели!
Он покачал головой и вздохнул.
— Очень хорошо, — сказал он после минутного размышления. — Если вы настолько высоко оцениваете свои услуги, я обеспечу вам проход в Монфор и предоставлю некие сведения, которые помогут вам уцелеть, когда вы попадете туда. К тому же, я полагаю, смогу убедить ограбленного купца в том, что дальнейшие преследования недешево ему обойдутся и принесут немало неприятностей. А услуга, о которой я прошу, хотя, без сомнения, опасная, не займет много времени.
— Объясните, — мрачно сказал Лютиен.
— Разумеется, за обедом, — ответил маг, указывая на деревянную дверь.
Оливер потер руки — теперь маг заговорил на весьма приятную тему — и повернулся к двери. Но Лютиен стоял неподвижно, скрестив руки на груди и сжав челюсти.
— Я не обедаю с тем, кто не назвал своего имени, — заметил юный Бедвир.
— Я тем более, — заметил Оливер.
— Это не имеет значения, — повторил маг.
Лютиен не двинулся с места.
Колдун остановился прямо перед ним, и они, не мигая, уставились друг на друга.
— Бринд Амор, — величественно произнес облаченный в мантию старик, и его тон заставил Лютиена задаться вопросом, а не должен ли он знать это имя.
— А я Лютиен Бедвир, — ровным голосом ответил юноша, глядя на волшебника с вызовом, словно ожидая резкой реакции.
Однако Бринд Амор смолчал, и друзья без дальнейших разговоров проследовали в соседнюю комнату, примыкавшую к кабинету хозяина.
Стол был накрыт на троих, а один стул, явно предназначенный для самого малорослого из гостей, был гораздо выше остальных.
— Нас ожидали, — сухо заметил Оливер. Однако когда хафлинг увидел сверкавшее на нем столовое серебро, хрустальные кубки и белоснежные, накрахмаленные салфетки, он благоразумно решил воздержаться от презрительных замечаний. Фарфоровые тарелки, казалось, с нетерпением ожидали, когда их наполнят пищей. Судя по той торопливости, с которой Оливер уселся на высокий стул, он испытывал не меньшее нетерпение.
Бринд Амор отошел к кирпичной стене комнаты, изрядно отличавшейся от оставленной позади пещеры. Он открывал шкафчики, дверцы которых полностью сливались с кирпичами стен, и доставал блюда — жареную утку, разнообразные экзотические овощи, прекрасное вино и чистую, холодную воду.
— Неужели колдун не может создать себе слугу, — заметил Лютиен, заняв свое место, — или хлопнуть в ладоши, чтобы тарелки сами перелетели через комнату?
Бринд Амор хмыкнул в ответ на замечание.
— Мне может понадобиться моя мощь сегодня, попозже, — объяснил он. — Уверяю вас, использование магической энергии очень утомительно, и будет обидно, если наши поиски не увенчаются успехом, из-за того что я поленился пройти через комнату и принести еду.
Лютиен без возражений принял подобное объяснение. Он был голоден и, кроме того, понимал, что любые важные сведения придется потом повторять ради Оливера. Сейчас хафлинг уже ничего не слышал, закопавшись в миску с репой, приготовленной по какому-то хитроумному рецепту.
К тому времени, когда Лютиен поднял бокал для последнего глотка, он признал, что Бринд Амор накрыл лучший стол из тех, какие ему когда-либо приходилось видел.
— Возможно, нам в Гаскони следовало относиться к колдунам с большей симпатией, — заметил Оливер, похлопывая себя по раздувшемуся животу, в полном согласии с мыслями Лютиена.
— Да, вы могли бы назначить их шеф-поварами в каждом городе, — ответил Бринд Амор с добродушной усмешкой. — На что еще годятся чародеи? — спросил он Лютиена, желая вовлечь его в непринужденную болтовню.
Юноша кивнул, но не принял участия в разговоре, который вели между собой хафлинг и колдун. Оливер рассказывал байку о приключении, которое он пережил в башне некоего волшебника, а Бринд Амор добавлял кое-какие детали к описанию хафлинга, кивал и поддакивал в соответствующих местах. Теперь, когда с едой было покончено и состоялось формальное знакомство, Лютиену хотелось поскорее перейти к предстоящему заданию. Бринд Амор спас их от циклопов и проведет в Монфор (последний шанс для него разыскать Этана), и это, так же как и избавление от мстительного купца, было существенной наградой.
— Вы упоминали о задании, — наконец произнес Лютиен, стараясь говорить безразличным тоном. Непринужденность разговора исчезла в мгновение ока. — Насколько я помню, вы обещали рассказать о нем за обедом, но сейчас обед закончен.
— Не мог же я перекрикивать возбужденного хафлинга, — ответил Бринд Амор с натянутой улыбкой.
— Оливер закончил, — сурово и решительно заметил Лютиен.
Бринд Амор откинулся на спинку стула. Он хлопнул в ладоши, и из ящичка выпорхнула длинная трубка. Она сама собой зажглась, приблизившись к хозяину, затем мягко опустилась в ожидающую руку. Лютиен понял, что магическое представление рассчитано на него. Вероятно, этот маленький фокус должен был послужить напоминанием о том, что все-таки хозяин здесь Бринд Амор.
— Я потерял кое-что, — произнес чародей после нескольких длинных затяжек. — Нечто весьма ценное для меня.
— Я не брал, — заметил Оливер, в доказательство похлопав себя по карманам.
Бринд Амор одарил его дружелюбным взглядом.
— Я знаю, где оно, — объяснил он.
— Тогда это не потеря.
На этот раз юмор хафлинга не встретил достойного отклика ни у колдуна, ни у Лютиена. Юный Бедвир мог разглядеть боль на мудром лице старика.
— Это находится недалеко отсюда, в огромной замурованной пещере, — сказал он.
— Замурованной? — спросил Лютиен.
— Мною и несколькими товарищами, — ответил Бринд Амор. — Четыреста лет назад, до того как гасконцы приплыли с Эйвонских островов, когда имя Брюса Макдональда еще было на языке у всех в Эриадоре.
Лютиен собрался ответить, но застыл, пораженный услышанным.
— Вы должны были умереть, — заметил Оливер.
Лютиен свирепо нахмурился, испугавшись, что волшебник разозлится на подобную бестактность.
Однако Бринд Амор не обиделся. Он даже выразил кивком согласие с хафлингом.
— Все мои товарищи уже давно похоронены, — объяснил он. — Я жив лишь потому, что провел много лет в магическом сне.
Неожиданно он взмахнул рукой, давая понять, что желает переменить тему, так что им пришлось оставить вопросы при себе.
Лютиен видел, что старик ощущает неловкость.
— Мир был бы более спокойным местом, если бы я умер много лет назад, Оливер Берроуз, — продолжал Бринд Амор. — Конечно, тогда вы оба тоже погибли бы, — подчеркнул он, чем заслужил благодарный кивок Оливера.
— Мое задание несложно выполнить, — объяснил маг. — Я потерял нечто, а вы должны пойти в пещеру и вернуть его.
— Его? — одновременно спросили оба друга.
Чародей колебался.
— Мы должны знать, что ищем, — заметил Лютиен.
— Жезл, — признался Бринд Амор. — Мой жезл. Такой же ценный, как все вместе взятое, чем я владею.
— Тогда как же это вышло, что вы оставили его в пещере? — поразился Оливер.
— И почему вы замуровали ее? — добавил Лютиен.
— Я не оставлял его в пещере, — довольно резко ответил Бринд Амор. — Он был украден у меня и помещен туда не так давно. Но это другая история, и вас совершенно не касается.
— Но… — начал было Оливер, но поспешно замолк, как только Бринд Амор угрожающе нахмурился.
— Что касается пещеры, она была замурована, чтобы ее обитатели не бродили по Эриадору, — объяснил колдун Лютиену.
— Но кто же они? — настаивал юноша.
— Король циклопов и его лучшие воины, — немедленно ответил волшебник. — Мы опасались их союза с гасконцами, поскольку знали, что скоро те появятся на наших берегах.
Лютиен внимательно посмотрел на старика, не вполне удовлетворенный подобным объяснением. Оливера также терзали сомнения. Гасконцы ненавидели циклопов еще больше, чем эриадорцы, если такое было возможно, и любой союз между людьми из южного королевства и одноглазыми обитателями горных пещер казался совершенно невероятным.
К тому же Лютиен не мог понять, почему такие суровые меры понадобились против расы, которая была разбита незадолго до этого. Победа Брюса Макдональда казалась окончательной. Легендарный герой уничтожил тогда такое количество циклопов, что их народ не достиг прежней численности даже сейчас, спустя несколько столетий после войны.
— Теперь, если повезет, пещера необитаема, — оптимистично произнес Бринд Амор, явно стараясь оставить эту тему.
— Тогда почему вы не отправитесь туда и не заберете ваш столь драгоценный жезл? — спросил Оливер.
— Я стар, — ответил чародей. — И слаб. Я не могу держать открытым выход отсюда, из моего источника силы, если я отправлюсь через туннель в ту, другую пещеру. И потому я нуждаюсь в вашей помощи — помощи, за которую я вам уже заплатил и заплачу еще.
Лютиен продолжал внимательно разглядывать колдуна, подозревая, что тот говорит неправду, или не всю правду. Однако он не смог придумать, о чем еще можно спросить, чтобы прояснить положение, а Оливер просто откинулся на спинку стула и поглаживал живот. Сегодня они немало часов провели в седле, сражались с циклопами, а затем плотно пообедали.
— Теперь я предложу вам теплые и удобные постели, — пообещал Бринд Амор, заметив их состояние. — Отдыхайте спокойно. Наше дело может подождать до утра.
Товарищи с готовностью согласились. Навестив Тредбара и Ривердансера, помещенных в пустой комнате возле библиотеки, усталые путники скоро удобно устроились на пуховых перинах, и Бринд Амор оставил их одних.
— Четыреста лет назад? — переспросил друга Оливер.
— Я ничего не понимаю в делах волшебников, — ответил Лютиен.
— Но неужели тебе не хочется побольше узнать хотя бы об этом магическом трансе?
— Нет.
Это был простой и честный ответ. Лютиен вырос среди практичных и серьезных рыбаков и фермеров. Единственными обитателями Бедвидрина, хоть как-то связанными с магией, были знахарки да еще предсказатели погоды в порту. Даже среди этих весьма полезных людей Лютиен чувствовал себя неловко, а с существами, подобными Бринд Амору, ему вообще не приходилось сталкиваться.
— И я не понимаю, почему пещера, в которой не содержалось ничего, кроме циклопов…
Лютиен прервал Оливера взмахом руки.
— И кто украл магический жезл? — быстро произнес Оливер, прежде чем Лютиен успел вновь отмахнуться от его слов.
— Давай просто разберемся с его заданием и займемся своими делами, — начал Лютиен и замолк, ошеломленный собственными словами.
— Нашими… чем? — переспросил Оливер, изумившись.
Юноша погрузился в невеселые размышления.
Чем они с Оливером Берроузом, называющим себя Оливер де Берроуз, займутся потом? Поисками приключений? Выйдут на дорогу, чтобы продолжать грабить, или, возможно, еще хуже?
Юный Бедвир не знал ответа. Он не до конца понимал, что происходит с ним сейчас, и не умел предвидеть будущее. С того момента, как в Дун Варне появился со своей свитой виконт Обри, мир Лютиена перевернулся с ног на голову. Он покинул Дун Варну в поисках брата, но только сейчас начал понимать, насколько велик на самом деле мир. За последнюю пару дней Оливер объяснил ему, что корабли отправляются с Эйвонских островов в Гасконь из дюжины разных портов, от Карлайла на реке Страттон до Монфора. «А Гасконь еще больше, чем Эйвон, — уверял Оливер своего неопытного товарища. — В ней сотни городов, больших, чем Дун Варна, и десятки — превосходящих даже Карлайл». К тому же Дари — земля, в войне с которой предположительно собирался сражаться Этан, — находилась в тысяче миль к югу от северного побережья Гаскони.
Тысяча миль!
Как мог Лютиен надеяться перехватить Этана, когда он не знал, какую дорогу выберет его брат.
Юноша так и не ответил на вопросы Оливера, и хафлинг безмятежно засопел, словно не особенно беспокоился об ответах.