Население планеты было относительно многочисленным, не меньше нескольких сотен миллионов человек. Оно не имело единого руководства, было разделено языковыми барьерами, географическими зонами проживания, этническими и религиозными отличиями.
Такая ситуация — настоящий рай для методов мракосов! Для их хитрых технологий манипулирования аборигенами на аннексированных планетах.
В мыслеграмме промелькнула краткая справка о методах действий мракосов в подобных случаях.
Так, ясно! Они управляют населением, как "серые кардиналы", сами оставаясь в тени, а через подставные фигуры "аборигенов" сосредотачивая власть во всех регионах планеты, прибирая к рукам все ресурсы и народы, попавшего в лапы захватчиков мира.
Знакомая стратегия…
И тут, вдруг, я увидел на стереоэкране набегающее на меня изображение третьей планеты звезды Гонтарда. Знакомые очертания материков и океанов, белые шапки полюсов, перед глазами промелькнул врезавшийся в память ещё со школьных уроков географии уникальный "сапог" полуострова… Италия?
Так это — Земля?
Вот, значит, откуда взялся Димкин "чёрный призрак"! Это, наверное, один из мракосов или "чёрных дьяволов", как их ещё называют эндорфы…
Глава 33
В правом предплечье наливалась и ширилась тупая боль. Когда стало совсем невмоготу, пришлось открыть глаза. Я сидел, свесившись в кресле. Плечо уже давно лежало на ребре деревянной ручки и нестерпимо ныло. Рука затекла.
Я выпрямился, откинулся на спинку кресла и, с трудом воспринимая привычную обстановку своей квартиры, медленно огляделся по сторонам. Вокруг знакомый интерьер, слабый свет ущербной луны, пробивающийся сквозь стеклянный витраж балкона и, на коленях, пульсирующее мерцание алого камня в рукоятке меча Белогора.
Красное свечение таинственного самоцвета гипнотизировало, согревало, звало куда-то за собой, в бездонные глубины пространства-времени. И я, подчиняясь, послушно закрыл глаза и отдался во власть артефакта из чужого мира, внутренне сгорая от желания досмотреть прерванное кино, узнать, что же там было дальше со странным исчезновением мракосов возле Земли и с командой дальнего разведчика эндорфов с таким добрым детским названием — "Светлячок".
Мягкий багровый свет от камня в темноте комнаты сначала чуть-чуть проникал сквозь закрытые веки, потом постепенно начал слабеть. Появилось впечатление, что я куда-то лечу, мчусь с огромной скоростью по полупрозрачному вихревому коридору в бесконечной пустоте. Мимо сияющих звёзд, метеоритных потоков, страшных чёрных дыр. В гигантской, невообразимой и необъятной пустоте.
Движение всё ускорялось, светлые цветные россыпи миллионов далёких солнц слились в яркие трассирующие пунктиры по сторонам. Мир завертелся вокруг меня и… я вновь оказался в теле Мэгора на корабле эндорфов в ту же минуту, когда так некстати проснулся и покинул их…
— Я думаю, что мракосы не ушли в гипер, — медленно проговорил Брэкон.
Почему-то эндорфы предпочитали общаться между собой, в основном, не телепатически, а звуковой речью, как и люди Земли. Уж не знаю, с чем это связано — с комфортом общения, старыми привычками или с ещё какими-то, пока неизвестными мне причинами?
Может быть, даже с необходимостью адаптировать лично для меня общение эндорфов между собой, чтобы я хоть что-то смог понимать из происходящего. Делать это мог уже упомянутый невидимый закадровый помощник.
Собственно, технические детали сейчас не так уж и важны.
— Если они не в гипере, то… где же тогда? — саркастически прищурился Лазард.
— На планете, — коротко и убеждённо отрубил командор.
— Какие основания так считать?
— Если бы чёрные демоны спокойно ушли в гипер, то зачем бы им маскировать след траектории разгона для входа в нуль-пространство? Мы бы сейчас прекрасно видели следы, как входа, так и выхода их корабля из гипера. Видели бы остатки фракций от испарений горючего двигателей там, где они набирали разгонную мощность, засекли бы нарушения гравитации, колебания электромагнитных полей, записи в ноосфере.
Но ничего этого нет! Только слабые исчезающие следы на орбите, по которой корабль мракосов неизвестно сколько циклов кружил над планетой. Через несколько часов бортового времени и эти следы исчезнут, и тогда у нас не останется никаких доказательств недавнего нахождения здесь непрошеных гостей.