На всякий случай, они закрыли планету силовым полем, чтобы никакое физическое тело не могло проникнуть к поверхности Земли из космоса.
Ограничено действует только ментальный канал инфосвязи.
Мэгора немедленно вернуть обратно на корабль нельзя, на перепрограммирование оборудования нужно время.
Эндорфы со "Светлячка" делают всё возможное, чтобы пробить в блокирующем поле мракосов канал и переслать хен-хай.
Пока ничего не получается…
Теперь ясно, почему Мэгор нервничает.
Да и мне стало как-то неуютно, хотя интуитивно я понимаю, что моей бестелесной сущности опасность не грозит — я просто удалённый наблюдатель, а не участник давно прошедших событий.
Но это не успокаивало.
Я переживал и за Мэгора, и за Белогора.
Будем надеяться, что эндорфы справятся с проблемой.
Мэгору я ничем помочь не могу, так что лучше вылечу наружу и понаблюдаю за тем, что происходит на Изюмской сторОже. Историки бы полжизни отдали, чтобы увидеть то, что видел я.
Но, вылететь из сознания Белогора и вновь полетать над засекой, не получилось.
Я очнулся дома в кресле.
Глава 38
За окнами было темно, как у негра в заднице. Сколько же я проспал времени? И какой вообще сейчас день недели и час?
Встал, нашарил на столе сотовый телефон, наугад нажал кнопку и посмотрел на засветившийся дисплей — три часа ночи. Вторник, двадцать второе мая.
Всё в порядке, хен-хай, слава Богу, не заставил меня опоздать на работу или даже пропустить несколько дней.
Я ещё и поспать успею.
Быстро разоблачившись и спрятав доспехи с одеждой в шкаф, устанавливаю будильник на восемь утра и ныряю в постель.
Чувствую, наконец, своё собственное тело и неимоверную усталость, будто бы я сам, а не Белогор, рубился на поле у Изюмской сторОжи, защищая русскую землю от татар.
По настоящему засыпаю. Теперь уже без участия оберега.
Оставшаяся часть недели пролетела в сумасшедшем темпе. В город приехала труппа крупного московского театра с обширным репертуаром и несколько известных народных артистов с гастролями и творческими вечерами, открылись очередной съезд писателей России, Украины, Белоруссии и, одновременно с ним, экспозиция картин из Дрезденского музея.
Газета "Новости культуры", безусловно, должна была ярко и полно освещать все мероприятия.
Кроме того, никто не отменял обычной текучки: областных и районных новостей и достижений, встреч с местными деятелями культуры, репортажей.
Все "оперативные сотрудники" — журналисты, ответственный секретарь, я, и даже курьер, и стажёр, сбились с ног.
Мне же приходилось бегать и ездить больше всех, согласовывая с "героями" статей, тексты, уточняя списки культурных мероприятий и местных достопримечательностей для организации экскурсий почётным гостям и ещё многое другое.
Водитель, Вова Кубышкин, практически не вылезал из кабины служебной "Волги" пенсионного возраста, мотаясь целыми днями по городу, развозя сотрудников по точкам в порядке важности того или иного задания. Древняя "двадцать четвёрка", к чести Кубышкина, непосильную нагрузку выдержала и ни разу не сломалась.
В конце бесконечно долгого рабочего дня язык у всех "отмобилизованных" висел на плече, а дыхание было прерывистым и частым, как у гончей после охоты на зайцев.
Дни проходили насыщенными до предела, нужно было везде успеть, разобраться в различных "дипломатических тонкостях" того или иного мероприятия, чтобы чего-то не забыть или кого-то не задеть неосторожным словом, сделать удачные фотографии, взять кучу интервью и написать по несколько больших хвалебно-восторженных статей.
Добравшись поздним вечером до кровати, я, смертельно уставший, немедленно падал и засыпал мёртвым сном без сновидений.
Пересекаясь на встречных курсах с Татьяной, мы за день едва успевали переброситься парой фраз, а увидеться после работы не было никакой возможности.
Такие тяжёлые периоды у нас в редакции случались и раньше. Никто не роптал. Все знали, где работают и терпели "напряжёнку", как стихийное бедствие. Новым было только то, что в этот раз мы действовали в сокращённом составе — с нами не было Халина.
Не знаю, получилось ли у меня заменить его так, чтобы нагрузка, свалившаяся на наши плечи, была распределена равномерно и сам "производственный процесс" проходил интересно, с некоторой похожестью на конкурс лучшего по профессии.
Аврал закончился в пятницу вечером.
Заезжие народные артисты разъехались, "ахи" и "охи" по репертуару и звёздному составу московской труппы понемногу улеглись, кажется, мы там никого не забыли отметить и похвалить, постановки спектаклей шли регулярно и с полными залами.