— Слушай, а у тебя есть альбомы с фотографиями?
— Есть, конечно. И дембельский, и семейный.
— Можно посмотреть?
— Если тебе интересно…
— Интересно! Хочу больше о тебе узнать.
Я достал из картонной коробки на антресолях три тяжелых альбома и по одному передал Тане. Она села на диване, положила альбом себе на колени и, неторопливо перелистывая страницы, засыпала меня вопросами.
Просмотром старых фотографий мы занимались часов до одиннадцати вечера. Потом легли спать.
Будильник я заводить не стал, на лекцию к профессору нам нужно придти к двум часам дня. Думаю, мы никак не сможем ухитриться проспать…
Когда же утром, проснувшись, я открыл один глаз и сфокусировал его на циферблате будильника, то понял, что был неправ. Мы чуть не проспали.
Часы показывали половину первого.
Стараясь не потревожить Татьяну, я осторожно выбрался из-под одеяла, оделся и отправился в ванную.
Моргая спросонья, рассмотрел лицо в зеркале. Под глазами виднелись синеватые припухлости, глаза были осоловелые и слегка красные.
М-д-а-а, бурная была ночь…
Надо приводить себя в порядок, бриться, готовить завтрак, кофе и только потом будить Таньку.
Татьяна проснулась раньше, чем я собрался её будить
— Ах, как пахнет! — она приподнялась на кровати и сладко потягивалась, как большая ласковая кошка, оправдывая своей грацией и пластикой одно из приклеившихся к ней в редакции прозвищ — "Багира".
— Кофе тебе в постель принести? Или сначала освежишься?
— Принеси, пожалуйста, — Таня от предвкушаемого удовольствия прикрыла глаза, — мне ещё никогда мужики в постель кофе не носили. М-м-м, как здорово! Серёжа, ты просто прелесть!
— Я не прелесть, а, как ты сказала — потомок рыцаря печального образа и по совместительству нештатный работник бюро добрых услуг! — находчиво ответил я и быстренько подал даме чашечку аппетитно дымящегося кофе в постель.
Прелестью был не я. Прелестью и настоящим чудом была Татьяна. И представить себе не мог, что такие женщины бывают…
И таскать Тане по утрам кофе в постель всю жизнь — это лишь самое малое, что я готов был для неё делать…
Глава 40
Игорь Леонидович к лекции приоделся. Он был в хорошо выглаженных новеньких брюках снежно-белого цвета, в такого же цвета фирменной сорочке с серой вышитой надписью на правой стороне груди — "Boss" и в мягких светло-коричневых летних туфлях с мелкими дырочками от носка до подъёма ступни.
Ладная одежда как будто бы сбросила с облика Маршавина ещё несколько лет, и выглядел он сегодня очень молодо, спортивно и свежо.
Народу собралось довольно много, больше двух десятков человек. От нашей редакции пришли не все, как собирались, но большинство.
Кроме нас с Говорухиной, я заметил улыбчивую Олю Любимову, маленькую и серьёзную Марину Черкашину, Аллочку в брюках яркого канареечного цвета с какими-то модными висюльками и в красной полупрозрачной кофточке.
Были тут и степенная Александра Ивановна, и узколицый, худенький Вова Кубышкин, немного смущённо выглядевший в большой и незнакомой компании, и ещё две наших журналистки.
Пришли и мои новые знакомые из профессорского круга: Инна Владимировна, Тимохин, Аня Лемешева, Барков с женой, симпатичной стройной девушкой с короткими светлыми волосами, легко и непринуждённо державшейся.
Мы тепло, как старые друзья, поздоровались.
Остальные мужчины и женщины, большей частью немолодые, были мне незнакомы.
Маршавин со своей группой поддержки к лекции подготовился. В комнате появилось десятка полтора новых сидячих мест.
Диваны, стулья и кресла были развёрнуты к профессорскому столу, рядом с которым стоял на подставке проекционный экран, чуть дальше, на стенке, висела большая школьная доска с мелом и тряпкой.
В противоположном конце комнаты, на лакированной деревянной тумбочке с колёсиками, я заметил включённый проектор. Он стоял на высокой горке, составленной из большой картонной коробки и книг, и его объектив был направлен на экран поверх голов сидящих слушателей.
Видимо, у Игоря Леонидовича имелось где-то на этаже ещё одно помещение, в котором хранились стулья, экран, проектор, возможно, какие-то приборы, другая мебель. Либо на время проведения лекций он специально одалживал или брал напрокат всё нужное у соседей, знакомых.
В середине комнаты оставался небольшой проход, чтобы лектор мог подходить к проектору и к каждому присутствующему.
По полу был проброшен кабель, соединяющий проектор и ноутбук на столе у Маршавина.