Инна Владимировна смотрелась замечательно и, не погрешив против истины, даже самый необъективный человек не мог бы ей дать на вид больше тридцати пяти — сорока лет. А уж семьдесят пять…
Говорухина невольно открыла рот, во все глаза смотрела на объект всеобщего внимания и настолько потеряла контроль над собой, что, нарушая конспирацию, невольно положила руку мне на колено. Я сделал вид, что ничего не заметил.
Игорь Леонидович тонко почувствовал настроение масс
— Кто желает убедиться, что тут нет никакого розыгрыша, может подойти и посмотреть паспорт и свидетельство о рождении Инны Владимировны. Вот они. Лежат на столе.
Несколько любопытствующих женщин, в том числе и Александра Ивановна, вскочили с мест, подошли к столу и внимательно рассмотрели документы. Я чувствовал, что Татьяне тоже очень хочется глянуть на дату в паспорте этой выглядящей удивительно молодо для своих лет, женщины. Решился, и осторожно пожав Говорухиной руку, показал ей глазами на кучку дам, изучающих доказательства слов Маршавина.
Мы с Таней, поднялись, подошли и внимательно посмотрели паспорт и метрику. Всё было правильно. Карнауховой действительно было сейчас полных семьдесят пять лет, вот только… Выглядела она на фотографии в паспорте, выданном 4 года назад, гораздо старше, чем сегодня.
Профессор перехватил оценивающие взгляды, которые Таня бросала то на фото в паспорте, то на немного смущённую общим вниманием Карнаухову.
— Инна Владимировна последние два с половиной года занимается по моей программе оздоровления, отсюда некоторая разница между фото, сделанным 4 года назад и оригиналом. Об эффективности программы делайте выводы сами.
Придраться пока было не к чему.
Мы вернулись на место и приготовились слушать дальше.
Следующим Игорь Леонидович вывел вперёд Тимохина в тщательной отглаженной военной форме
— А это мой близкий друг и однополчанин, полковник медицинской службы, военный хирург, Тимохин Евгений Николаевич. Присмотритесь, пожалуйста, и скажите, сколько, по-вашему, ему лет?
С мест раздались неуверенные выкрики
— Сорок восемь!
— Пятьдесят два!
— Пятьдесят, плюс-минус два-три года!
Маршавин выждал, пока все желающие выскажутся, и подытожил
— Значит, не больше пятидесяти трёх лет?
— Сорок пять, зуб даю — выкрикнул с места Кубышкин.
— Ну что ж, — Игорь Леонидович сделал многозначительную паузу и продолжил, — желающие могут подойти к столу и узнать истинный возраст Евгения Николаевича. Вот его паспорт. А ваш зуб, молодой человек, — Маршавин с улыбкой посмотрел на Кубышкина, — нам не понадобится, но в следующий раз так легко и необдуманно не ставьте его на кон.
Говорухина не сдержалась. Она первой вспорхнула со своего места, подлетела к полковнику медицинской службы и взяла его паспорт в руки. Через несколько секунд, её брови изумлённо поползли вверх. Она, заикаясь, выговорила
— В-в-восемь-десят в-восемь лет?
Удивительно проворно для своего полного и измученного болезнями тела, к паспорту подбежала шестидесятилетняя бухгалтерша Александра Ивановна и, поправив на переносице очки, выпучила глаза, замерла, не в силах заставить себя поверить очевидному.
Подошла ещё какая-то женщина, потом мужчина, потом двое женщин.
Обвинять Тимохина, Маршавина и Инну Владимировну в подделке документов никто не решился.
Воздух наполнился атмосферой легкого обалдения, общего шока и флюидов недоверия к демонстрируемому явному чуду.
Профессор кашлянул, привлекая к себе внимание
— Чтобы покончить с вступлением, с так сказать, представительской частью, скажу, что я чуть моложе Евгения Николаевича. Не буду просить угадывать мой возраст, честно признаюсь сам. Мне восемьдесят шесть. Вот паспорт. Мы вместе с полковником Тимохином Берлин брали весной сорок пятого. Ещё в те времена и познакомились.
Таня механически взяла красную книжечку с российским гербом из рук Маршавина и открыла на листке с фотографией. Убедилась, что всё верно. Не издав ни звука, отдала паспорт хозяину и вернулась на своё место рядом со мной, со слегка отсутствующим видом.
Мне показалось, что Говорухина немного потерялась. Мир вокруг неё закачался.
Получалось, что всё, что она раньше считала абсолютно незыблемым и неотвратимым, например, наступление старости, увядание, упадок сил, ослабление памяти, деградация личности — сейчас обрушилось!
Старость не неотвратима! Под вопросом оказалась даже обязательность смерти! Если люди так здорово выглядят под восемьдесят и девяносто, то, получается… время для них остановилось? Или, может быть, даже повернулось вспять? Дальше и подумать страшно…