Выходит, его дела, точнее, мои… тьфу! — наши, настолько плохи, что…
— Говори, — тряхнул я критика за худые плечи.
— Чего говорить-то? — нехотя промямлил он, — ты ведь и сам всё знаешь. Труба тебе! Со всех сторон…
— А ну, поподробнее! — потребовал я.
— Отстань! — захныкал критик, попробовал вывернуться и смыться, оставив в моих руках только воротник хлипкой рубахи.
Но это у него не получилось. Я держал своего строптивого "родственничка" крепко.
— Чего привязался? Отпусти! Потом поговорим. Я сам появлюсь, когда мне будет что сказать.
— А что, сейчас совсем нечего?
— Тебе обязательно от меня услышать, что ты перестал контролировать ситуацию вокруг? И в той части, которая касается хен-хая, эндорфов и мракосов, и в той, что касается твоих отношений с Говорухиной?
И там, и тут тебе труба. В первом случае, ты рискуешь шкурой, ввязываясь в криминальные разборки и тайны инопланетных цивилизаций. Но не ввязываться в них и не пытаться поступать идейно правильно, ты, как пионер, комсомолец, и просто "порядочный" человек — тут критик выделил слово "порядочный", презрительно наморщив нос, — тебе не позволяют высокие нравственные идеалы и морально-этические принципы, вбитые в голову ещё с сопливого детства. И в школе, и родителями. Взятые тобой из разных приключенческих книг. Из фантастики!
А это, по большей части, чистая утопия и постоянный геморрой для современного человека. Что-то вроде кодекса строителя коммунизма для сегодняшних бизнесменов или, что почти то же самое, для каннибалов позапрошлого века с острова Пасхи.
Сейчас так никто не живёт. Во всяком случае, умные деловые люди.
— Будем считать, что я не очень умный и деловой. И неважный бизнесмен. Мы об этом с тобой и раньше спорили, сошлись на том, что меня уже не переделать. Какой есть — такой есть и тебе придётся с этим мириться. Давай, говори по делу!
— По делу? Ты утратил возможность влиять на ситуацию, оставаясь в поле душевного комфорта и собственного понимания справедливости. Ты сейчас не можешь выйти из истории с расследованием смерти Халина, мечом Белогора и всем остальным, потому что это, по-твоему, несправедливо и постыдно, а потому неприемлемо.
Если попытаешься "соскочить", то тебя совесть до смерти замучает! Значит, будешь плыть по течению, будешь заложником развивающихся событий, которые не ты инициируешь, не ты контролируешь, а хен-хай, мракосы и ещё неизвестно кто.
Чем это может кончиться?
Очень маленькая вероятность того, что ты раскроешь тайну убийства Халина, и будешь спать спокойно. Очень большая вероятность, что ничего не узнаешь и потеряешь жизнь!
То же самое и с Говорухиной. Жил себе спокойно, без баб, ну и жил бы дальше! Чего тебе не хватало! Нет, свербит в одном месте! Хорошая она, красивая, умная, добрая! А самое главное, порядочная! И думает, как ты! Вот это тебя и купило! Это сейчас она хорошая, не подкопаешься, а какая будет через год, через пять лет, через десять? Ты подумал?
Так что и тут, в лучшем случае, потеряешь свободу и независимость, в худшем — остаток своей жизни. И умирать будешь, как раб на чужих плантациях, от безысходности и эмоционального прессинга со стороны "дражайшей" половины. Как миллионы других одураченных мужиков, когда-то поверивших, наподобие короля Лира в ими же самими придуманные обязательные человеческие добродетели…
И в истории с хен-хаем, и в адюльтере с Говорухиной ты ведёшь себя, не как разумный, здравомыслящий человек, а как лемминг, который идёт за музыкантом, играющем на волшебной дудочке. И куда тебя этот музыкант приведёт, знает только он, а не ты…
Что делать для сведения неоправданно высоких рисков к приемлемому уровню, ты и сам прекрасно понимаешь. Но делать не хочешь!
Моих просвещающих комментариев, опасений и озабоченностей, ты не слышишь. Ты просто заблокировал от меня канал нашего общения, можно сказать, закрыл ворота. Перестал проявлять инициативу. Ждал, что я сам приду, буду тебе навязываться и слёзно просить прощения, безоговорочно принимать твою точку зрения.
А теперь гоняешься за мной и требуешь, чтобы я тебе что-то объяснил.
Надо было слушать и воспринимать, мои мысли, которые я пытался до тебя донести, даже если тебе они чем-то не нравились, не грели душу будущими приятностями.
Мне стало стыдно.
А ведь, действительно, критик прав! Я практически заблокировал канал нашего общения и ждал, что мой постоянный оппонент найдёт возможность его открыть со своей стороны, явится сам и смирится с моим поведением, с моими, немного авантюрными поступками.